– Я сравнил ее со статьей, опубликованной в 1970 году в исторической энциклопедии. Товарищи взяли фактически тот же текст, но исключили из него некоторые моменты. Что Сталин допустил ошибки во время коллективизации, а затем они были исправлены ЦК. Что в письме Ленина съезду говорится о грубости Сталина и других чертах, нетерпимых у политического деятеля, занимающего такой пост… Я считаю, товарищи неправильно это сняли. Надо восстановить. А то будут сравнивать и задавать вопросы. С другой стороны, почему-то убрали, что Сталин проявил себя во время Гражданской войны как крупный военно-политический деятель и был награжден орденом Красного Знамени. Это тоже надо вернуть…

Александр Яковлев рассказывал мне такую историю.

Главный редактор газеты «Советская Россия» Василий Московский позвонил Яковлеву и сообщил, что собирается напечатать критическую статью о бардах, в том числе о Владимире Высоцком.

Генерал Московский еще до войны окончил военно-политическую академию имени В. И. Ленина и много лет работал в армейской прессе, после войны был заместителем ответственного редактора «Красной звезды». После смерти Сталина его взяли в аппарат ЦК, где он несколько лет возглавлял отдел пропаганды и агитации бюро ЦК по РСФСР. В 1960 году его назначили заместителем председателя Совета министров РСФСР, а через два года отправили послом в Северную Корею. В 1965 году он стал главным редактором «Советской России».

Яковлев попросил показать гранки. Прочитал и пришел к выводу: статья хулиганская. Позвонил Московскому:

– Я не советую ее публиковать.

Тем не менее статья в газете появилась.

Яковлев возмутился:

– В чем дело? Почему не прислушались к моему мнению?

Главный редактор «Советской России» гордо ответил, что согласовал статью с секретариатом Брежнева (имелся в виду помощник генерального Виктор Голиков) и с Дмитрюком, заместителем Яковлева по печати, бывшим секретарем Краснодарского крайкома. Причем Дмитрюк в тот момент лежал в больнице.

Яковлев написал записку в ЦК, хотя понимал, что большинству секретарей статья понравилась. Но рассчитывал на психологию Суслова, который не прощал нарушения дисциплины.

И не ошибся. Михаил Андреевич, прочитав записку, вынес вопрос на секретариат.

Сразу сказал:

– Мы товарища Яковлева слушать не будем, он уже изложил свою точку зрения.

И дал слово главному редактору «Советской России». Московский выступал агрессивно, уверенный в своей правоте. Более того, напустился на отдел пропаганды ЦК, намекнув, что «отдел требует укрепления» – в том смысле, что Яковлев не годится в руководители.

Суслов его выслушал и уточнил:

– Товарищ Московский, вам товарищ Яковлев не советовал печатать статью?

– Да, не советовал.

Суслов поднял с места Дмитрюка:

– Товарищ Дмитрюк, вы где были в момент, когда решался вопрос, печать ли эту статью?

– В больнице.

Суслов иногда пытался острить:

– Насколько я понимаю, в больницу ложатся, чтобы лечиться?

Тот молчал.

– Товарищ Дмитрюк, вы что, решили из больницы руководить отделом? А у нас уже есть руководитель отдела. Вы знаете, товарищ Дмитрюк, в аппарате ЦК нельзя мириться с такими вещами. Я не вижу возможности для продолжения вашей работы в аппарате.

Суслов повернулся к Московскому, который не от большого ума ляпнул, что он согласовал статью с аппаратом генерального секретаря. Вот это Михаилу Андреевичу совсем не понравилось. Он курировал все идеологические вопросы и терпеть не мог, когда кто-то влезал в его сферу:

– Товарищ Московский, вы разве не знаете распределения обязанностей в ЦК?

А. Н. Дмитрюка как краснодарца поддерживал член политбюро Полянский, бывший первый секретарь Краснодарского крайкома. Но для Суслова это не имело значения. В результате Дмитрюка убрали из аппарата ЦК, сделали в Гостелерадио членом коллегии и начальником Главного управления местного телевидения и радиовещания. На этом его карьера и завершилась… Главный редактор «Советской России» получил взбучку от Суслова, который не переносил нарушения «сложившихся правил работы, партийной этики и дисциплины». Через некоторое время Василий Московский отправился на пенсию.

Попытки спорить с Сусловым обычно заканчивались плохо.

Петра Андреевича Абрасимова, который работал послом в ГДР и во Франции, сделали заведующим отделом ЦК КПСС по работе с загранкадрами и по выездам. Абрасимов был человеком высокомерным и недалеким, но с большим опытом и связями, посему чувствовал себя уверенно. Это его и подвело.

«Как-то в начале 1975 года мне позвонил Суслов, – вспоминал Абрасимов, – предложив принять К. и представить его на утверждение инструктором отдела. При встрече с К. выяснилось, что он имеет незаконченное среднее образование, много лет работал в милиции, а затем в органах КГБ и на эту должность ну никак не подходит.

Выждав пару дней, я позвонил Суслову и сказал, что вопреки его указаниям не могу поддержать кандидатуру К.

Суслов бросил трубку. Через неделю вечером меня вызвал Брежнев и, не смотря мне в глаза, заявил дословно следующее:

– В Берлине наш посол сидит в кармане у Хонеккера – надо бы тебе туда опять подъехать и заменить его.

И уже когда я был у самой двери, вдогонку Брежнев сказал:

– И перестань ты с Мишей конфликтовать».

Суслова называли «человеком в футляре». Он был настоящим сухарем. Всех называл по фамилии, кроме, разумеется, генерального секретаря.