«В отличие от других послесветов наша память не меркнет, и поэтому мы не меняемся — ведь мы не забываем, кто мы. Важно помнить другое: что мы всё же имеем с другими послесветами больше общих черт, чем различий; и наша обязанность сделать так, чтобы другие это тоже понимали. Мы принадлежим одновременно и Междумиру, и миру живых. И если мы хотим, чтобы нас уважали, а не боялись, нам надо стать достойными представителями обоих миров».

В Нэшвилле они подзадержались. Да и как могло быть иначе, с такими-то возможностями для скинджекинга? Один только Майки был недоволен тем, как мало они прошли.

— Я думал, ты стремишься встретиться со своей семьёй, — упрекнул он Алли.

— Конечно, стремлюсь, но я же всё равно ждала так долго, что пара-другая дней не играет роли.

Она могла бы объяснить ему, что застряла в Междумире очень-очень надолго, так что торопиться некуда; однако Майки, конечно же, тут же забросал бы её миллионом вопросов, на которые у неё не было ответов. Например: что значит — быть привязанной к Междумиру на весь период её «естественной жизни»? Как будто Вселенная может знать, когда бы Алли умерла, если бы не попала в автокатастрофу! И как можно установить дату того, что никогда не произойдёт?

В своих странствиях по Нэшвиллу ребята наткнулись на значительное облако послесветов — они обосновались в старой фабрике, которая сгорела и перешла в вечность. Местные послесветы были настроены дружелюбно, но держались настороже, не доверяя чужакам, к тому же ещё и иностранцам, как Милос. Однако они приютили путешественников на своём обширном мёртвом пятне и были рады послушать новости из далёких мест. Для них все места были далёкими.

— Значит, вы побывали в Междуглуши? — спросил их вожак — мальчик с голубыми (кто его знает почему) волосами.

— Там, откуда я пришла, как раз наоборот — вашиместа считаются Междуглушью, — возразила Алли. Остальные ребята зашлись в смехе — отличная у неё получилась шутка!

Но один из нэшвиллских послесветов не засмеялся. Это был худющий парень с такой сутулой спиной, что все называли его Игорь [18] .

— Здесь везде глушь, — сказал он. — Никто ничего и ни о чём не знает — кроме, само собой, Небесной Ведьмы.

И Майки, и Алли поёжились при упоминании Мэри, но промолчали. Обоим не улыбалось углубляться в тему.

— Но настоящие неведомые земли лежат на западе, — продолжал Игорь. Ребята согласно загудели. Затем Игорь прошептал: — Вы почувствовали ветер?

— Какой ещё ветер? — спросил Майки.

— В Междумире нельзя ощутить никакого ветра, — резонно возразила Алли.

— Этот ветерещё как можно ощутить, — возразил Игорь. — Если вы и правда направляетесь в Мемфис — скоро почувствуете.

Алли взглянула на Милоса, но тот лишь плечами пожал.

— Я никогда не заходил на запад так далеко, не знаю.

— Отлично, — проворчал Майки. — Ещё одна проблемка на нашу голову.

— Никакая это не проблемка, — сказала Алли. — Всего лишь ветер.

Но по выражению лиц нэшвиллских послесветов можно было заключить нечто совершенно обратное.

Пока Лосяра и Хомяк вели переговоры с местными послесветами в надежде подзаработать на скинджекерских услугах, Милос с Алли отправились на очередной урок.

— Хватит болтовни о ветре и прочих неприятностях, — сказал Милос. — Сегодня вечером мы повеселимся.

— Если мы собираемся веселиться, то надо и Майки позвать, — одёрнула его Алли.

Именно одёрнула. Милосу не стоило забывать, что их уроки — это серьёзное дело, а не забавное времяпрепровождение.

Милос пожал плечами.

— Конечно, конечно, — произнёс он несколько на манер Хомяка, — но даже если бы Майки и был скинджекером, вряд ли, я думаю, он большой поклонник музыки кантри.

Алли внимательно посмотрела на него, стараясь понять, что таится за невинно-лукавым выражением лица Милоса.

— А музыка кантри к скинджекингу каким боком?

Но Милос лишь улыбался.

Алли отправилась на поиски Майки — он должен был быть где-то среди нэшвиллских послесветов — но не нашла.

— Я видел его, он уходил ш фабрики, один, — прошамкал Лосяра, — и пошле этого я его больше не видал.

В последнее время Майки всё больше и больше времени проводил в одиночестве. Это тревожило Алли — но лишь совсем чуть-чуть. Кто-кто, а Майки МакГилл прекрасно мог постоять за себя.