— Я отлично вижу, — громко сказал он. — Это все вы слепы.

Утром вертолет доставил Кэрри и Броуди в лондонский аэропорт.

— Могу ли я еще чем-то помочь. — спросил водитель, когда они вошли в здание терминала.

— Спасибо, Клайв, — искренне поблагодарила Кэрри. Приятно сознавать, что в это тяжелое время она может положиться на своих людей. Она попросила отвезти их прямо в участок, где ждал Дэннис Мастерс.

— До сих пор не могу понять, почему ты не спросил у Дэнниса подробности.

— Мы и так скоро все узнаем, — спокойно ответил Броуди.

Он не понимал, что именно подробности помогали Кэрри жить, минуту за минутой, хотя обычно она не отвлекалась на детали. Ими занимались другие — стилист, секретарь, продюсер, домработница. Но за эти дни она стала просто одержима деталями, обрывками информации, которые ее мозг прокручивал снова и снова, как белье в стиральной машине.

Броуди тоже получил свою порцию деталей, там за городом, — деталей жизни Кэрри. Какая ирония, думала Кэрри, пытаясь заставить себя заснуть при помощи таблеток и алкоголя, что после всех этих лет он видит ее такой — потерянной, пустой. Какая ирония, что никогда, со дня их первой встречи, у них не было столько общего.

— Профессор, Кэрри, — кивнул Дэннис и провел их в свой маленький кабинет. Там стояла жаркая духота. Пахло кофе и потом. — Пожалуйста, садитесь.

Кэрри вспомнила тот последний раз, когда Дэннис остался у нее на ночь. Возможно, это запах в кабинете навеял воспоминания. Она не хотела сейчас здесь находиться, и точно так же она не хотела, чтобы Дэннис оставался у нее, откровенно признаваясь себе, что использует его, дабы удовлетворить физиологическую потребность.

Было лето, очень влажный вечер, и Дэннис позвонил ей под тем предлогом, что им нужно поговорить о женщине, которую Кэрри пригласила в свою передачу. Она изучила дело во всех подробностях и точно знала, какие могут возникнуть юридические проблемы, если она сделает ошибку. Кэрри вспомнила, как у нее перехватило дыхание, когда она открыла ему дверь. Его белая рубашка прилипла к телу, а лоб был мокрый от пота, словно он только что занимался сексом. Она тогда уронила банку с оливками, а Дэннис схватил ее за руки и грубо притянул к себе. Это был их последний вечер вместе.

Утром она чувствовала себя виноватой, когда ей пришлось отвлекать Макса, чтобы Дэннис незаметно улизнул. Чувство вины перевешивало удовольствие, которое она испытала в постели. К тому же ее пугала мысль о возможном скандале, который неизбежен, если всплывет ее связь с полицейским, появляющимся в ее программе.

— Мы нашли отпечатки на ноже. — Дэннис взял папку, открыл, бросил обратно на стол. — Не вдаваясь в детали, скажу, что они принадлежат подростку по имени Уоррен Лэйн. Он уже не раз привлекался к суду и подходит под описание, которое вы нам дали, профессор. Я уверен, что он один из тех, кого вы встречали в кафе. — Дэннис говорил тщательно взвешивая слова.

— Броуди дал описание… — Кэрри повернулась к Броуди. — Получается, ты видел убийцу Макса. — Она услышала странный звук и через мгновение поняла, что он вырвался из ее груди. Смех пополам с рыданием. — Видел, — повторила она, осознав иронию. — И ты ничего не сделал, чтобы остановить его?

— Кэрри…

— Если бы я вмешался, Макс ни за что бы меня не простил. Я старался сделать так, чтобы Максу было легче. Какой родитель на моем месте поступил бы по-другому? Я понятия не имел, что все так закончится.

— Но я боюсь, что есть и плохие новости.

Голос Дэнниса прервал поток обвинений и оправданий.

Кэрри и Броуди разом повернулись к нему.

Плохие новости, подумала Кэрри. Разве остались плохие новости?

— За полчаса до вашего приезда суд решил не выдвигать обвинений. Уоррена Лэйна отпустят.

— Что? — Броуди ударил ладонями по столу.

Кэрри вцепилась в него. Ее трясло.

— Мне очень жаль, — сказал Дэннис. — Я ничего не мог сделать. Наши улики не убедили обвинителя.

— А мне кажется, улики вполне убедительные — Это была последняя членораздельная фраза, которую Кэрри удалось произнести. Она разрыдалась. Впилась в руку Броуди зубами.

— Дело в том, что отпечатки на ноже не четкие, так что без показаний свидетеля этого недостаточно. — Дэннис замолчал, чтобы они успели осознать его слова. — Мне очень жаль.

Дэйну рвало. Она уже не помнила, когда в последний раз нормально ела, поэтому желудок был почти пуст. Он сжимался от спазмов, будто пытаясь вывернуться наизнанку. Она встала с пола, опираясь на холодное сиденье унитаза, и, покачиваясь от слабости, распрямилась. Голова кружилась так, будто ее мозг плыл в открытом космосе. Во рту то было очень сухо, то вдруг скапливалась слюна.

— Да вылезай уже оттуда, — рявкнул за дверью Кев.

По средам он всегда ходил в клуб и перед этим обычно брился. Дэйна понятия не имела, зачем он туда таскается.

Она спустила воду и вышла. Язык горел, мышцы живота ныли от боли. Кев оттолкнул ее, ввалился в ванную. У себя в комнате Дэйна легла на кровать и заплакала. Макс умер. Не будет больше свиданий в хижине. Не будет больше сигарет, которые они выкуривали напополам. Не будет больше конкурсов. От безысходности ее снова затошнило.