— Ну же, возьми трубку…

— Профессор Квинелл у телефона.

— Профессор, это главный инспектор Мастерс. У меня для вас новости. Мы выдвинули против пятнадцатилетнего подростка обвинение в убийстве вашего сына.

Квинелл молчал — должно быть, не до конца проснулся, решил Мастерс. Час был поздний.

— Обвинение?

— Да. И доказательств достаточно, чтобы передать дело в суд.

Дэннису хотелось взобраться на самую высокую крышу и крикнуть на весь город, что он поймал ублюдка.

— Вы, профессор, можете приехать в участок, чтобы узнать подробности.

Пауза.

— Не смогу. Я с матерью Макса. За городом.

Вот как, удивился Дэннис. Обычно трагедии разрушают браки, а не склеивают их.

— Она не хотела быть одна, — добавил профессор.

— Я понимаю. Когда вы вернетесь в город?

— Скоро.

Глядя на Уоррена Лэйна, Мастерс никак не мог избавиться от мысли, что лицо мальчишки будто вырезали из дерева тупым ножом. Парня арестовывали двенадцать раз. Уже с десяти лет он большую часть времени проводил в детских исправительных заведениях, да и сейчас был выпущен лишь потому, что последнему судье стало ясно: парень специально рвется в тюрьму — там хоть тепло и еды вдоволь.

Рядом с парнем сидела мужеподобная толстуха — назначенная адвокатесса. Она кивнула Джесс и Дэннису, когда они вошли в комнату для допросов. Уоррен медленно поднял глаза на детективов и тут же снова опустил, продолжая теребить пряжку ремня.

Мастерс включил диктофон.

— Ты понимаешь, почему тебя арестовали, Уоррен?

Парень молчал.

— Нам объяснили, — сказала адвокат.

— Начнем. Где ты был утром двадцать четвертого апреля две тысячи девятого года?

Молчание.

— Мой клиент хочет воспользоваться своим правом хранить молчание.

Что ж, этого стоило ожидать. Речь ведь идет об убийстве, так что можно получить бесплатный номер от щедрот ее величества на о-очень долгое время.

— Ты был в школе в то утро между десятью и одиннадцатью часами утра?

Снова молчание. Адвокатесса с трудом скрестила под столом толстые ноги.

— Ты заколол Макса Квинелла кухонным ножом?

Дэннис вытащил из папки фотографию окровавленного ножа и положил перед Уорреном Лэйном. Тот скользнул по снимку взглядом и снова занялся своим ремнем.

— Ты звонил Максу Квинеллу и оставлял ему голосовые сообщения на мобильном в октябре две тысячи восьмого и марте две тысячи девятого года?

Парень сглотнул и что-то шепнул адвокатше.

— Уоррен хотел бы стакан воды.

Джесс прошла к кулеру и наполнила пластиковый стаканчик.

— Ты являешься членом или главарем бандь под названием «Бегущие по лезвию»?

Молчание.

— Ты знаком с Оуэном Дрисколлом и Блэйком Сэммсом?

— Без комментариев, — сказал вдруг Уоррен Лэйн. Его голос звучал сдавленно, будто у него что-то застряло в горле. Вина, может быть.

— Ты активно набирал в банду новых членов. Дрисколл и Сэммс недавно присоединились? — Дэннис даже не сделал паузы, чтобы услышать ответ — Ты решил похвастаться перед новичками и для этого ввязался в драку с Максом Квинеллом? Ты убил его, чтобы поддержать свои авторитет?

Тридцать шесть часов, думал Мастерс, уставясь в потолок. И двенадцать из них уже утекли. А он валяется в постели.

В комнате было жарко. Он в ярости сорвал с себя пижамную куртку и швырнул на пол.

— Пижамы, — пробормотал он. — Долбаные пижамы.

Он часто представлял, как заманит к себе Кэрри и что потом напишут об этом глянцевые журналы. Конечно, его карьере это вряд ли принесет пользу, но зато он сможет продать эту историю и заработать кучу денег. Кэрри это тоже знала. Возможно, поэтому и порвала с ним. «А может, потому, что я козел», — подумал мастере.

Он встал и открыл окно. Из турецкой закусочной на углу ветерок принес запах жарящегося мяса. Мастерс натянул джинсы с рубашкой и вышел на улицу. Тарелка жирного мяса — это как раз то, что надо.

Свет из закусочной падал на мокрый асфальт. Вся улица была заставлена машинами, припаркованными иногда даже в два ряда. Для апрельской ночи было удивительно тепло. Вокруг урны у закусочной валялся мусор. Из дверей вывалилась компания подростков. Один швырнул на землю пустую банку из-под пива, другой громко рыгнул и зашелестел бумагой, разворачивая шаурму.

— Как дела, дедуля?

Парни загоготали. Один из подростков сплюнул на тротуар. Все трое были в капюшонах, надвинутых на самые глаза. Лица нездорово-одутловатые, как и у Уоррена, особенно после нескольких часов в камере. Мастерс планировал вернуться в участок часа в три утра, разбудить его и снова допросить.