— Товарищ Линис? Товарищ Ниедре? За что меня вызвали? Я же ничего…

— А вот сейчас мы все это проверим! — засмеялся Линис. — Я тоже ничего, однако вот вызвали!

— И вас? А я было испугался… Сами знаете, работаю в порту, мало ли что могло там случиться. Я ведь теперь старший стивидор! Отвечаю за погрузку иностранных судов! — не без гордости похвалился он.

— Как же не знать, когда я сам тебя рекомендовал на повышение! — улыбнулся Линис.

Арнолдс Лидака был настоящим «крестником» Линиса. Несколько лет назад «Юрка» вышел из леса и сдался первому же человеку в фуражке с синим околышем. Человеком этим оказался Линис, много дней терпеливо выслеживавший последнюю банду в районе Вентспилса. Может быть, потому, что сдавшийся и пленивший были одного возраста, Линис внимательно следил за подопечным. Итак, Арнолдс Лидака, «Юрка», как звали его в банде, стал старшим стивидором. Что ж, работа отличная, ответственная. Вентспилсский порт принимает сотни иностранных судов. Лидака стал специалистом своего дела. Отлично. Но Лидака уже не торопился туда, куда так настороженно только что смотрел.

Юрка прошептал:

— И Граф здесь!

Глаза его по-детски округлились. Линис сделал такие же.

— Да ну? Значит, будет дело!

Линис вошел в приемную и одним взглядом оценил обстановку. Да, дело выглядело куда как серьезно. Он сразу узнал Вэтру, узнал и Графа, увидел коренастого, широкоплечего и, как всегда, угрюмого Мазайса, наконец, и сам он вместе с Ниедре и Лидакой зван сюда не пиво пить! Действительно, что-то случилось!

Секретарь полковника, увидав Линиса и Ниедре, прошел в кабинет, скоро вернулся и сказал:

— Товарищ Балодис просит всех зайти…

Балодис встал из-за стола, пошел навстречу, здороваясь с каждым за руку.

Был он в привычном сером штатском костюме. Таким они встречали его не один раз. Встречали в городе, встречали и в лесном бою. Полковник редко носил форму. В той партизанской войне, которую они вели после праздника победы, отыскивая и вылавливая остатки разбитой немецкой армии и сколоченные разными подонками лесные банды, форма порой была не нужна, привлекала излишнее внимание.

Балодис знал всех собравшихся.

Одни из них в свое время воевали на противной стороне и стреляли по нему, как и он стрелял по ним. Потом они поняли, куда ведут лесные пути-дорожки и вышли по одному, а порой и целыми группами из лесов, перевязав, а то и перестреляв своих главарей. Другие вместе с Балодисом очищали леса и болота Латвии, от этой лесной заразы. Сдавшиеся часто присоединялись к отряду Балодиса. Они показали свою храбрость и искренность во многих боях, и он мог надеяться на них, как надеялся на самого себя. Недаром же он выбрал этих людей из сотни тех, кто мог и хотел бы разделить с ним опасности новой операции.

Поздоровавшись со всеми, Балодис сказал:

— Помните, несколько лет назад мы попрощались с вами в твердой уверенности, что кончилось время лесных походов, боев и засад… Мы переходили к мирной жизни последними, очистив всю нашу землю. И вот сегодня мне пришлось собрать вас снова…

— Разрешите вопрос, товарищ полковник, — нетерпеливый Линис поднялся. — Десант? Новая банда?

— Одна банда ходит, банда Чеверса, но об этом мы спросим у Ниедре. Они опять упустили этого убийцу! — Ниедре невольно пригнул голову. — Что же касается десанта, то десант есть. Из Англии! — он многозначительно подмигнул и после паузы добавил: — Из трех человек. Один уже явился с повинной, но двое… Ох, уж мне эти двое! Эти двое непременно хотят побывать в лесной банде.

Наступило неловкое молчание. Потом вдруг, словно бы по невидимому сигналу, грянул хохот. Смеялись все, и сам полковник, как ни пытался сделать серьезное лицо, вдруг не выдержал, захохотал.

— Так вот у меня к вам вопрос: покажем им банду?

Смешливый Линис все еще не мог удержаться — смеялся, остальные начали переглядываться.

— Они, что же, посидят там день-два и уйдут? Или мы должны повязать их с поличным? На радиопередаче или еще как-нибудь?

— Боюсь, что дело будет значительно серьезнее, чем кажется Линису, — сказал полковник. — Эти двое пришли как авангард. Одному из начальников английской разведки и во сне видится, что он откроет через Латвию широкую дорогу в Советский Союз. Вот он и отправил этих разведчиков узнать дорогу. По нашим предположениям, в ближайшее время оттуда прибудут еще люди для организации в Латвии подрывной работы. Лесная группа должна будет продержаться не только то время, которое понадобится для разгадывания всех планов противника, но и «принять» тех, кого англичане пошлют. А это может случиться только осенью или весной будущего года…

Год в лесу! Это теперь-то, когда каждый отведал мирной жизни со всеми ее радостями! «А как мои дети? Как моя жена? Как моя работа? — по-видимому, эти и подобные мысли мелькали одновременно у всех, так как лица вдруг посуровели, глаза потемнели.

— Операция несколько осложняется тем, что у нас мало времени на подготовку. Повинившийся шпион спутал нам карты. Оставшиеся рвутся в лес немедленно, боятся, что тот их выдаст. Он-то конечно, так и поступил, но других пока убеждают, что они в безопасности. Однако долго терпеть они не смогут. Следовательно, праздники вам придется встречать уже в лесу. Командиром опергруппы, я полагаю, мы назначим товарища Вэтру, если у него нет возражений.

Все повернулись к художнику. Они знали его. Почти у каждого хранился памятный рисунок, сделанный Вэтрой, то ли карандашный портрет, то ли какой-нибудь акварельный этюд. В лесной землянке маслом не попишешь! Этот суровый великан, которому больше пристал бы топор в руках или корабельный канат, умел так нежно прикасаться кисточками к бумаге и полотну, что оживало все, что он переносил при помощи красок и делал вечным. Одного они не понимали: зачем ему, художнику, снова идти в лес? Тогда он был просто самородком, но теперь-то он окончил институт, теперь-то его работы выставляются в салонах и в музеях…