И этого нет именно потому, что я всё забыла.

Что же это такое?

Вынос мозга.

Дима говорит:

— Ты какая-то сама не своя. Как будто ты — это не ты.

Кстати, он сейчас сказал что-то очень точно напоминающее мои ощущения.

Надо записать.

Пока я, моментами поглядывая на Диму, достаю блокнот с ручкой и делаю очередную запись, он продолжает:

— Ты какая-то… — он сделал паузу, соображая, как меня описать, — отрешённая, что ли. Точно, как будто ты делаешь одно, а думаешь о другом. Как будто тебе чего-то не хватает, — он выдерживает ещё одну небольшую паузу, во время которой я замечаю, что он озадачен каким-то серьёзным мыслительным процессом, — или кого-то.

Что-то в этом есть.

И этот кто-то — явно не Паша.

И, слава Богу, не Женя.

Так кто же это?

У меня складывается такое ощущение, что Дима прав. Мне кажется, что мне кого-то не хватает, но в то же время я чётко осознаю, что этот человек уже не сможет появиться в моей жизни.

У меня кто-то умер?

Но кто?

Я говорю:

— Да, что-то есть похожее. По правде говоря, когда ты сказал это своё «по кругу», я ещё кое-что вспомнила.

— Да? Здорово, — с радостным видом говорит Дима, — и что же?

— Неважно, Дима. Забей.

— Ты не хочешь об этом говорить?

— Нет, немного по-другому. Я не то чтобы не хочу говорить об этом, просто я понимаю, что мне не хотелось это даже вспоминать.

— Да, как-то тяжело тебе.

— Херня. Самое главное, что всё, что я вспомнила, я действительно не хотела вспоминать.

— Вынос мозга.

Я рассмеялась и сказала: в точку.

— Ладно, ты что-то вспоминаешь из своего прошлого, и это тебе не нравится. Но сейчас-то тебя устраивает твоя жизнь? — спрашивает меня Дима.

— Вроде бы да, но мне чего-то не хватает, как ты и говорил. Как будто у меня что-то отняли, и я, понимая, что не могу это вернуть, чувствую себя словно не в своей тарелке.

Дима смотрит на отпитый бокал вина и задумчиво произносит:

— Ну, в тарелку нам пока рано… Да и салат мы не заказывали. Так что расслабься. Отдыхай.

Я снова рассмеялась. Дима меня поддержал.

Я ловлю себя на мысли, что мне хорошо находиться рядом с этим человеком.

Очень хорошо.

И ещё я понимаю, что мне впервые действительно хорошо с того момента, когда я очутилась возле кабинета Крылова.

Я говорю:

— Но в настоящее время, вроде бы, всё нормально. Я как-то чувствую, что в моей жизни теперь всё в порядке.

— Так ведь это самое главное, Вика, — улыбаясь, говорит Дима, — самое главное, — подняв вверх указательный палец, как бы подчёркивая особую значимость своих слов, повторяет он.

— Да, конечно. Именно сейчас, — отвечаю я, намеренно мечтательно подняв глаза наверх, чтобы дать понять собеседнику, что мне он не безразличен, — сейчас мне особенно хорошо.

— Серьёзно? — спрашивает Дима, — мне тоже, если честно, — и я вижу, как он постепенно краснеет.

Именно сейчас я чувствую, что между нами начинает зарождаться что-то особенное. Да и Дима этот внушает доверие. Примерно как Крылов, только его я в возможной перспективе воспринимаю именно как своего мужчину.

Кстати, я ведь так и не поняла, как я воспринимаю Крылова.

Подумаю об этом позже.

Дима спрашивает:

— А где ты живёшь?

Вполне привычный вопрос для обычного человека. Обычный человек ответит на этот вопрос, практически не задумываясь.

А я не могу.

Удивительно, но потеря памяти может в одночасье превратить тебя в бомжа.

Я говорю:

— Я так и не вспомнила, где я жила до потери памяти. Я помню примерную обстановку в квартире, в которой живу, но это совсем не та квартира, где я жила до ухода из дома.

— Ты ушла из дома? — удивлённо переспрашивает Дима.

— Да, — отвечаю я, — я так понимаю, что ушла. Это не та квартира, в которой я жила с мамой. И судя по тому, что я вспомнила на этот момент, я уже не живу с мамой. В то же время я точно знаю, что живу одна. Кстати, я даже не помню, как я уходила из дома, но у меня с этим есть какие-то негативные ассоциации. Ты меня понимаешь?

— Да, понимаю. Я в следующем году заканчиваю университет. Учусь на психолога.

Ещё один Крылов.

И это мне нравится.

Может, у них, психологов, это профессиональное — вызывать доверие?

— Психология — это хорошо. Кажется, мне тоже хотелось бы пойти учиться на психолога, — сказала я, подумав о том, что неплохо было бы, если бы я однажды очутилась на месте Крылова. Ну, если бы я работала на такой же работе, что и Крылов.

— А ты разве не учишься?

— Не знаю, вроде бы нет. Кажется, я только собираюсь поступать. Ну, хотела.