Я еду, а эти уроды, догнав меня, пытаются слегка пнуть мою коляску. Чтобы я улетела в кювет. Чтобы я упала и не обогнала их на спуске.

Но ничего, очень скоро я поеду вниз.

Я обгоню всех.

И вот, наконец, долгожданный путь под гору. Восемь километров. Или семь. Я вся мокрая от пота. Мельком пытаюсь осмотреть себя. Область вокруг моей ширинки, примерно на площади десяти квадратных сантиметров, какая-то мокрая и потемневшая.

Нет, вы не подумайте, я не обоссалась от натуги. Это я вспотела. Точно. Вспотела.

Детство.

Благодаря тому, что я ездила на коляске, а мама, каждый день, напиваясь в стельку и избивая меня, отказалась хлопотать за меня и отдавать в специальную школу для инвалидов, я училась в обычной школе и стала изгоем. Меня никто не любил, все надо мной издевались.

Вот я и вспомнила своё детство.

Детство, которое вспоминать не стоило.

Но ведь очень хотелось.

Они придумывали мне разные прозвища. В первом классе школы, насколько я помню, всё было ещё не так плохо. Сначала всем было меня жалко.

Так длилось до тех пор, пока меня не перевели в другой класс — перевели потому, что я была умнее всех, и мне нужна была специальная, усиленная программа.

Дети в специальном классе на самом деле ещё тупее, чем в обычном, что бы там ни говорили. Именно они начали придумывать мне всякие клички. Сначала была Костыль. Потом — Коляска. Потом — Вжик. Потом — BMW. И так — BMW — меня и называли до того самого момента, пока не случился этот забег.

Забег, на котором я, после того, как дорога пошла под гору, резко обогнала всех. Беда в том, что колёса моей коляски были со спицами, а не на дисках, как у машины. И сзади какая-то сука, видимо, из зависти, что я оказалась быстрее, кинула что-то мне в колесо. И это что-то попало мне прямо между спиц, отчего коляска резко тормознула.

Представьте себе, что вы едете на велосипеде под гору со скоростью километров сорок в час. И вам в спицу влетает что-то, благодаря чему вы слетаете с велосипеда. Я говорю о велосипеде, потому что вы даже представить себе не можете, каково это — ездить на инвалидной коляске.

Вы даже не представляете себе, что это такое — хотеть ходить, но не иметь такой возможности.

Боль.

Я, естественно, слетаю с коляски. Ударяюсь головой об асфальт. Сдираю колени. Сдираю локти. До финиша — метров пять, не больше.

Удар головой об асфальт — это резкий звон в ушах.

Удар головой об асфальт — это острая боль, не дающая чувствовать ничего больше, кроме неё.

В глазах всё плывёт. Я поднимаю голову, смотрю справа от себя. Вижу, как на обочине лежит моя коляска. Точнее то, что было моей коляской, потому что сейчас я вижу только запчасти, куски от моей коляски. Это был мой транспорт. Благодаря которому я чуть не пришла первой.

Я трогаю рукой своё лицо. На моей руке остаётся кровь. Много крови. Частички меня.

Смотрю назад, насколько мне позволяет шея, которая, похоже, тоже повреждена от удара. Сзади уже кто-то бежит. Метров двести, а может даже сто. Но ведь финиш так близко…

Пять метров. От силы десять.

Надо ползти. Другого выхода нет.

Я пытаюсь пошевелить конечностями.

Рука. Сначала левая, потом правая.

Продолжаю смотреть назад, туда, где кто-то бежит. Этот кто-то уже метрах в пятидесяти. Кажется, я успею доползти. Во всяком случае, я очень этого хочу.

Выбрасываю вперёд правую руку и начинаю подтягивать тело.

До финиша остётся метра три.

Сцена.

Директриса говорит, что она пока ещё не встречала в жизни таких людей, как я. Таких сильных морально и физически, несмотря на свои болезни.

Несмотря на то, что я урод.

Несмотря на то, что я инвалид.

Радуйтесь, что вы не такие. Радуйтесь, что вы ходите. Радуйтесь, что вы бегаете.

Валяйте, самоутверждайтесь за счёт меня.

Радуйтесь.

Смейтесь.

Давайте.

Забег.

Я выкидываю вперёд левую руку и снова подтягиваю своё тело. С моей головы, с моего лица, на асфальт капает кровь.

Раз капля. Два капля. Три капля. Снова и снова.

Остался метр. Какой-то бегун уже метрах в десяти от меня. И в одиннадцати — от финиша. Для него — это каких-то семь, ну, от силы восемь, шагов. Для меня мой метр — это невероятные усилия.

Этот метр — цена, которую придётся заплатить. Заплатить за то, что я хочу доказать людям, что я ещё чего-то стою.

Цена, которую я уже заплатила своей кровью. Своими содранными коленями и локтями. Своим разбитым лицом. Своей сломанной инвалидной коляской, моим единственным средством передвижения.