– А во-вторых, вы должны подписать вот это прошение, — Ирина Григорьевна ловко вытащила пластолист из папки и подвинула его ко мне.

Я взял лист и стал его быстро читать. Это было прошение от моего имени, о зачислении меня кадетом в Одинцовское Военное Училище. Честно говоря, я застыл в недоумении, потом перечитал бумагу ещё раз и спросил:

– И это всё?

– Да, других требований у нас нет, — ответила Ирина Григорьевна. — Вы думаете, что это слишком мягкое наказание? — с усмешкой добавила она. — Вы просто не знаете, что за порядки в Одинцовке. Это училище предназначено для социально-неадаптированных молодых людей с сильными и средними псимагическими способностями, таких, как вы. Но всё же, это не исправительное учреждение, а коррекционное. Мы даём вам, Сергей Александрович, ещё один шанс. Последний шанс стать полноправным членом нашего общества и занять в нём место, подобающее вашим способностям. Воспользуетесь вы этим шансом, или нет, решать вам.

Всё встало на свои места. Второй шанс. Звучит красиво, но всё же мне кажется, что эта Одинцовка – то же самое исправительное учреждение, только под другим названием. Эээх… Вот только реально выбора у меня практически нет. Суд и приговор — это будет настоящий позор для мамы и бабушки. Да и что я потом буду делать? Куда меня возьмут с такой биографией? Ни в какой серьёзный ВУЗ не попадёшь. Да и смысл мне идти в простой ВУЗ, если я псимаг? Мне нужно учится псимагии, а не заниматься ерундой. А как раз там меня и будут учить, да ещё и без экзаменов примут.

– Хорошо. Я подпишу прошение, — я взял протянутую Ириной Григорьевной ручку и поставил под прошением свою подпись. — Это всё?

– Нет. Теперь вы должны пройти проверку псимагических способностей, — ответила она, вставая. — Пойдёмте.

Я вышел вслед за Ириной Григорьевной из кабинета, и прошёл к лифтовой шахте. Тут уже АПМ-поля не было, и я смог рассмотреть её ауру. Как я и думал, она была псимагом. Вот только сила у неё была не слишком велика, самое большее класс С. Подойдя к шахте, Ирина Григорьевна оглянулась и спросила:

– Левитировать умеете?

– Конечно! — ответил я.

– Тогда спускайтесь за мной, — сказала она и шагнула в пустоту шахты.

Я последовал за ней. Мы спустились этажей на двадцать пять, после чего вышли в практически такой же коридор. Прошли несколько больших железных дверей и оказались в огромном помещении, больше похожем на ангар и заполненным самым разным оборудованием, которое я видел первый раз в жизни.

Нас ждали. Ирина Григорьевна сдала меня с рук на руки женщине помоложе. Женщина была в белом халате и в очках. Меня подвели к чему-то похожему на огромный вертикальностоящий томограф, приказали раздеться и встать в центр. Слава богородице, что тут стояла кабинка для переодевания, а то я бы сгорел со стыда. Из всей одежды мне дали что-то типа набедренной повязки, еле прикрывающей моё естество. Я встал в середину и прикрылся руками, но мне тут же приказали опустить руки и держать их вдоль бёдер.

После первого исследования было ещё множество других. Меня промучили больше часа. Чего я только не делал. Но, в конце концов, проверка завершилась.

Ирина Григорьевна всё это время наблюдала за мной. И когда мне сказали посидеть и подождать, заинтересованно смотрела за обработкой результатов. Потом она подошла ко мне и сказала:

– Пойдём. Теперь я отвезу тебя в Одинцовку.

– Даже с мамой не дадите попрощаться? — спросил её я. — Она вообще знает, где я?

Ирина Григорьевна остановилась. Посмотрела на меня, покачала головой, и сказала:

– Пожалуй, я могу разрешить тебе повидать её. Не нужно думать, что Министерство настолько жестоко. Протяни правую руку! — приказала она мне.

Когда я это сделал, на мою руку быстро надели браслет из серебристо-белого металла.

– Это следящее устройство, — пояснила она. — Пойдём!

Ирина Григорьевна повернулась, и пошла назад по коридору, на ходу объясняя:

– В принципе, ты можешь попытаться его снять, но это будет означать, что ты разрываешь наше соглашение.

В этот момент мы вышли в большой почти пустой холл, с несколькими охранницами в форме министерства, стоящими у выхода. Ирина Григорьевна кивнула охране и, повернувшись ко мне, сказала: