Уже затемно карета, запряженная четверкой одномастных лошадей, в сопровождении опять-таки четверки бравых всадников на лихих скакунах, подъехала к огромному, с ярко освещенными окнами, дому, больше похожему на дворец. Мы проследовали по широкой, выложенной каменными плитками дороге к парадному входу.

Горднер вышел из кареты, махнул рукой и скрылся за дверьми, услужливо открытыми лакеями в парадных ливреях. Наш же путь лежал дальше, за угол особняка. Там действительно оказалось достаточно строений, чтобы спрятать лошадей и карету и укрыться от дождя самим.

Ну и зачем было нас с собой тащить? Все равно никто не увидел, темно и сыро, все в доме прячутся.

Я поинтересовался у Тибора, кому принадлежит этот дворец, но тот лишь махнул рукой с таким видом, как будто бы ему уже так осточертело наносить визиты всяким графьям да баронам, что он даже их имена путать начал. Это было забавно, поэтому я рассмеялся.

Тибор в ответ неожиданно насупился и заявил, что прогадал с обменом своего великолепного, сделанного великими мастерами древности, клинкерта на мой тяжелый, ржавый, совершенно неотбалансированный тесак, который я, несомненно, спер у рубщиков сахарного тростника. Нет, даже не спер, его просто выбросили за ненадобностью.

Если бы я успел узнать его чуть хуже, ни за что бы не догадался, что он шутит. Слишком уж серьезно он все говорил. Пришлось немного подыграть ему, заявив, что прошлого не воротишь и теперь уже поздно говорить об этом. Ну и будто между прочим поинтересоваться, какие именно мастера древности сделали этот замечательный клинок. Уж не дальние ли предки тех, что изготовили его пистолет, один из трех имевшихся у него? Историю его приобретения он сам мне и рассказал, еще и подшучивая над собой при этом.

Дело было так. Совсем уж за смешную цену ему предложили пистолет работы знаменитого мастера-оружейника. Здесь их несколько, и этот считается одним из лучших. Тибор был в приличном подпитии и отдал за него все деньги, которые у него на тот момент имелись. Еще и присовокупил приличного качества кинжал, при этом радуясь такой удачной покупке.

Долго ему радоваться не пришлось, поскольку уже на следующий день нашелся знаток, объяснивший ему, что это не настоящий Крисель Брегинье, а всего лишь качественная подделка. Ценой как минимум в четыре раза меньше, чем он за нее отдал.

Прямо как Vertu за шесть тысяч рублев. Пистолет Тибор, правда, частенько носил за поясом, но стрелять из него опасался.

Именно об этом я и вспомнил, поинтересовавшись именем мастера, сделавшего клинкерт.

Долго препираться нам не пришлось, поскольку за мной пришел один из лакеев. Как оказалось, меня срочно желает видеть Горднер.

Почему бы и нет, надеюсь только, что ожидает он меня не в мокром саду с поникшими от избытка влаги ветвями деревьев и не в одной из беседок.

Перед нужной дверью слуга сделал мне знак подождать, осторожно постучал и скрылся за ней. Затем вышел и с важным видом, словно он сам являлся владельцем дома, пригласил меня в комнату.

Как и следовало ожидать, я очутился в кабинете. Не принято здесь отчего-то дела за барной стойкой обсуждать.

Ну, после кабинета герцога меня интерьером такого помещения не удивишь, а вот хозяин дома достоин более подробного описания. Далеко за шестьдесят, умный взгляд, хищный профиль, щурит правый глаз, когда задает вопросы. О росте судить сложно, но телосложение далеко не богатырское. Манера держаться – властная, хотя это совершенно не напрягает и выглядит довольно естественно, совсем как у дяди Миланы.

Разговор опять пошел о Фреде. Присесть мне не предложили, но и долго не задержали. Я вкратце рассказал историю знакомства и ответил на несколько вопросов, касающихся Фреда. Сначала я назвал его по имени, но приметил, что хозяин кабинета чуть заметно поморщился. В следующий раз, когда я сказал «фер Груен», мужчина поправил меня: фер Груенуа. Хорошо, пусть будет так. Но мне все же больше нравится звать его Фредом, да и сам он против этого никогда не возражал.

Наконец Горднер сказал, чтобы я подождал его за дверью. Ждать пришлось недолго, считаные минуты. За это время мимо меня успела пролететь хорошенькая служанка с ошарашенным лицом и пылающими щечками. А в конце коридора какой-то господин в лиловом с серебряными разводами камзоле пристроился целовать даму ну в очень открытом платье. Хорошо, что они вовремя меня заметили и испарились.

То, что Горднер вышел из кабинета, я определил по движению воздуха за спиной. Барон двигается практически бесшумно, ничто никогда не скрипнет, не стукнет и не зашуршит. И говорит мало, только в случае крайней необходимости.

Мы спустились со второго этажа и прошли через полутемное помещение. Если бы я не знал, где нахожусь, то подумал бы, что это один из выставочных залов музея. Исторического конечно же. Экспозиция посвящена Средним векам и рыцарству, судя по немалому количеству доспехов, оружия и гобеленов, находящихся здесь.