— Даже некоторые корабельные офицеры пришли, — сказала Мириам как бы между прочим. — Ну, не капитан, конечно. Я уверена, он сюда даже носа не покажет.

Просто какие-то офицеры низшего ранга. — Я откусила большой кусок булочки и запила его чаем. — Как, например, седьмой лейтенант мистер Джордж Грин.

Мириам не стала ничего отрицать. Она подперла подбородок ладонью и задумалась.

— Он вовсе не похож на мужчину, которого я себе намечтала. Я думала про кого-нибудь из Ливана, может быть, нью-йоркского друга моего брата. А Джордж… о Тесс, он объездил весь мир! Даже в Индии был.

Было так забавно видеть ее мечтательные глаза, но я, конечно, не стала насмешничать. Проведя два дня с Алеком, я теперь гораздо лучше понимала эти чувства.

— Он кажется мне ужасно славным. И был так добр ко мне!

— Это правда, что у моряков есть девушка в каждом порту?

— Джордж не похож на такого. — Хотя откуда мне знать, какой он, этот Джордж? После всего, что мне стало известно за последние сутки, кажется, что я вообще ни про кого ничего не знаю, даже про самых близких людей. Я подумала об Алеке — человеке и монстре — и о времени, которое пообещала провести с ним завтра. — Очень трудно понять, когда можно доверять мужчине.

— Ты говоришь как девушка, у которой есть основания не доверять мужчинам. — Мириам выгнула бровь такой же безупречной формы, как крыло птицы. — А мне казалось, что у твоего ночного приключения есть какое-нибудь невинное объяснение.

Наши взгляды встретились. Мы обе долго молчали. Нас окружали звон тарелок и вилок и разговоры по меньшей мере на полудюжине самых разных языков, но воцарившаяся между нами тишина заглушала все остальное. Она меня поддразнивает… нет, Мириам в самом деле дает мне возможность признаться ей во всем, если я захочу. В некотором смысле я действительно этого хотела, но кто мне поверит?

— Ночью ничего неприличного не случилось, — сказала я,

— Ты отлично хранишь тайны.

— До чего блестящая дедукция! Ты просто Шерлок Холмс.

Мириам нахмурилась:

— Кто такой Шерлок Холмс?

Должно быть, в Ливане нет книг Артура Конан Дойля.

— Самый замечательный автор детективов на свете. Я скажу тебе названия его лучших романов. Приедешь в Нью-Йорк, поищи их в книжных лавках.

Правда, после вчерашней ночи я в жизни не стану перечитывать «Собаку Баскервилей».

Отличная попытка сменить тему, но Мириам продолжала озабоченно морщить лоб, так что я добавила:

— Это не моя тайна, вот почему я не могу тебе рассказать.

Мириам кивнула и спросила:

— Ну, если вчерашняя ночь не связана с любовными приключениями, то какому мужчине ты не доверяешь и почему?

Пожалуй, подойдет наименее запутанная часть правды.

— Завтра у меня выходной. Кое-кто просил меня провести его с ним. Алек.

— Ну что ж, в корабельном романе есть своя прелесть. — Ее вкрадчивая улыбка давала понять, что сама Мириам уже знакома с этой прелестью. — Впрочем, я удивлена. Когда ты успела познакомиться с кем-то из третьего класса? Ты же работаешь без передышки.

— Он не из третьего класса. — Я уставилась на картошку в своей тарелке. — Это пассажир первого класса. Алек Марлоу.

— Из первого класса?! — Ее это не впечатлило, а насторожило. — Я очень сомневаюсь в мотивах богатых мужчин, обративших внимание на бедную девушку.

— Да тут все совсем не так, — произнесла я как можно тверже.

С сомнением в голосе Мириам откликнулась:

— Может, американцы и другие.

— Может.

— Я скоро стану американкой. — Она глубоко вздохнула, и в ее улыбке появилось что-то новое. Предвкушение, неистовое и безрассудное, в точности как мое собственное. — Брат говорит, это чудесное место. Ничего похожего на старые глупые байки. Там полно народу и намного более шумно и грязно, чем можно себе представить.

— Думаю, это только в Нью-Йорке.

— Но я там и собираюсь жить, так что какая разница? Толпы народу, шумно, грязно и чудесно. И все всегда новое. Это мне и нужно. Совсем не такая жизнь, какую вела моя мать, а до нее ее мать, а еще раньше — ее мать.

Если подумать, у меня есть одна тайна, которую я могу раскрыть.

— Я тоже еду в Америку.

— Ну да, насколько я понимаю, именно туда наш пароход и направляется.

— Я имею в виду, навсегда. — Я еще ни разу не говорила этого вслух и, когда сказала, поняла, что теперь все кажется более реальным. — В конце плавания я уйду от Лайлов. И тоже начну все сначала в Нью-Йорке.

Поведение Мириам целиком и полностью изменилось. До сих пор она была готова выслушать меня и даже помочь, но сейчас впервые смотрела на меня как на человека, равного себе. Ее возбуждение удвоилось и накрыло нас обеих.

— Как здорово! Должно быть, тебя уже тошнит от работы прислугой! А где ты будешь работать?

— Вполне возможно, что снова стану прислугой, — призналась я. — Это то, что я умею делать лучше всего. Но зато можно будет работать не на такое противное семейство, если получится. И потом, я очень хорошо шью, вышиваю, делаю шляпки и все такое. Так что… думаю, что-нибудь да подвернется.