Я его не убедила.

— Да, я понимаю ход твоих мыслей. Но факт остается фактом — в ту ночь я вырвался на свободу. Я мог ее убить. Знал, где она живет. А став волком, я ничем не отличаюсь от них.

— Отличаетесь! Я все время думаю о той первой ночи, когда Михаил запер меня с вами. — В памяти всплыли пар и жара, я снова увидела рыжего волка, причем намного отчетливее, чем раньше. — Я прокручиваю это в голове снова и снова и поэтому убеждена: если бы вы захотели, могли бы убить меня сразу. Но вы этого не сделали. Когда я заперлась в кабинке, за дверью, которая никак не могла вас остановить, вы охраняли меня снаружи. Когда Михаил тоже превратился в волка и попытался напасть на меня… Алек, вы сражались на моей стороне. Я теперь очень хорошо это понимаю. Не как за свою добычу — вы сражались, чтобы защитить меня. Той ночью вы меня спасли. И будь вы рядом с Габриэль в ночь, когда она погибла, вы бы и ее спасли, я знаю это сердцем.

— Ты не можешь быть уверена. — Алек покачал головой, но в его глазах зажглась мучительная надежда.

— Могу и уверена. Может, вы и не помните себя, став волком, но волк помнит, что он человек. Вы намного больше, чем просто зверь. — Я стиснула его руки, прижала их к сердцу, поцеловала костяшки пальцев и спрятала у себя под подбородком. — Вас нельзя лишить человеческой природы. Этого не может ни Братство, ни проклятие полной луны. Ваше сердце сильнее. Верьте в это, потому что я верю.

Он взял мое лицо в ладони и поцеловал меня. Вчера вечером поцелуй был страстным, сегодняшний оказался другим — более настойчивым, но при этом таким сладким! Алек приоткрыл мои губы, а я запрокинула голову и обняла его за шею.

Алек потянул меня к себе в кресло, я села к нему на колени. Его объятие было таким теплым! Я даже через пиджак ощущала силу его мышц, чуяла близость волка, но больше его не боялась. Волк — часть этого мужчины, и я принимаю их обоих. Я хочу их обоих.

Алек прошептал мне в щеку:

— Я опасен для тебя. Если не волк, то… до тех пор, пока Братство меня преследует…

— Михаил охотился на меня до того, как мы с тобой встретились, помнишь? Поэтому мы и встретились. — Я погладила его по щеке. — Кроме того, рано или поздно я все равно оказалась бы в гуще событий.

И вытащила из кармана Клинок Инициации.

Глаза Алека широко распахнулись, но потрясение тут же сменилось гордостью.

— Тесс, ты… ты…

— Отважная?

— Я хотел сказать — бесстрашная. Но да — ты отважная, и храбрая, и просто чудесная. — Он поцеловал меня, на этот раз еще крепче.

Тяжелый клинок оттягивал мне руку; тело казалось горячим, каждый сустав, каждая косточка мгновенно ослабевала, но я продолжала сжимать кинжал. Драгоценные камни врезались в кожу, от соприкосновения с ладонью металл нагревался.

Когда мы снова смогли соображать, я положила голову на грудь Алеку, и мы вместе начали рассматривать Клинок.

— Он кажется мне средневековым, — произнес Алек. — Ему, может, уже тысяча лет. Как же далеко назад, в глубь веков, простирается власть Братства?

— Вряд ли это теперь имеет значение, правда? Потому что твое будущее им больше не принадлежит. — Ну как же это не пришло ему в голову раньше? — Алек, именно таким Клинком они пользуются для посвящения, так? А это значит, что ты можешь все сделать сам. Можешь перестать превращаться каждую ночь, если не хочешь, и при этом не будешь иметь ничего общего с Братством!

Ожидаемого ликования не последовало. Алек с мрачным лицом вел пальцем по рукоятке кинжала и по моим пальцам, сжимавшим его.

— Все не так просто, Тесс. Инициация требует большего, чем простой порез Клинком. Насколько я понимаю, они привлекают старинную магию — старинную магию, которой я не знаю.

Я сокрушенно привалилась к нему:

— Так он тебе вообще не поможет?

— Что? Нет! Он мне очень, очень поможет. Больше, чем что-либо с тех пор, как началось это безумие. — Алек согнутым пальцем приподнял мой подбородок. — Я не разбираюсь в магии, но, помимо Братства, существуют другие, и они разбираются. Существуют мятежные волки, бывшие члены Братства, и те, кто отказался к нему присоединяться. Я даже слышал разговоры о женщинах-оборотнях, скрывающихся от них в секретных стаях. Если я найду вне Братства хотя бы одного вервольфа, который знает, как пользоваться Клинком Инициации, то стану свободным. И смогу освободить других. — Наконец-то он улыбнулся. — Этот клинок означает все на свете. Этот клинок означает надежду!

Мы снова поцеловались, но практическая сторона моей натуры уже начинала меня подстегивать. Алеку достались грандиозные трагедии и стремления; зато я знаю, как строить планы и устанавливать цели.

— Остаток плавания мы должны быть особенно осторожными, — сказала я. — Нельзя, чтобы Михаил догадался о Клинке, пока «Титаник» не войдет в порт. Осталось всего два дня, но, Бог свидетель, первые четыре дня уже оказались достаточно насыщены событиями.

Алек обдумал это:

— А он не начнет искать Клинок раньше?

— Лейтон говорил что-то насчет сделки, которую они будут заключать на берегу. Похоже, время у нас пока есть. — Я взяла Алека за руку, решительно вложила в нее кинжал и сомкнула на рукоятке его пальцы. — Хранить его будешь ты. Ведь у вас в каюте тоже есть сейф, так?

Он кивнул, но явно собрался со мной спорить. Я приложила палец к его губам, отметая возражения:

— С сейфом ваша каюта намного надежнее, чем моя. Кроме того, мы уже знаем, что Михаил не убьет ни тебя, ни твоего отца, — они рвутся к деньгам и влиянию «Стали Марлоу», правильно? Поэтому ты нужен им живым.