Не какой-то состоятельный молодой человек. Кто-то, кто мог находиться рядом с ней. Кто-то, кого она любит. Кто-то, кто, возможно, любит ее взаимно.

И, не успев подумать, я выпалила:

— Это Нед, правда?

Ирен отпрянула, и я не поняла, то ли она потрясена, то ли испытывает облегчение оттого, что хоть кто-то знает.

— Это он тебе сказал?

— Ну конечно нет! И про ребенка не говорил. Он слова не проронил, мисс. Но… он всегда так мил с вами!

— А я всегда мила с ним. — Ирен тоскливо улыбнулась. — Ты же знаешь, его отец тоже на нас работал. Я помню, как еще ребенком играла с Недом в саду, до тех пор пока мама меня не поймала и не выбранила за то, что я дружу с теми, кто ниже меня по положению. Уже тогда я знала, что для меня никогда никого другого не будет.

Нед и Ирен. Для него тоже никогда никого другого не будет, теперь я в этом уверена. Сотни отдельных случаев соединились у меня в голове в изящный, как у снежинки, узор — эти двое всегда искали возможность побыть вместе. И тогда вечером на палубе Нед сказал, что никогда не женится, потому что нет смысла жениться на ком-нибудь, кроме единственной женщины на свете. Он думал об Ирен, о девушке, которую никогда не получит.

Я понимаю, что он любит ее, но, бог мой, как же плохо он с ней поступил!

— Ему не следовало поступать так с вами, мисс. Нед — хороший человек, но он повел себя… беспечно. Бездумно. Позволил, чтобы с вами такое произошло.

— О, не вини его! Это случилось… один раз, всего лишь один, и мы оба потеряли голову. — Теперь ее щеки порозовели, и она была по-настоящему счастливой, пусть только в воспоминаниях. — Однажды прошлой осенью предполагалось, что я нахожусь на чаепитии у Пенелопы Чемберс, но ей внезапно стало дурно, и нам пришлось разойтись. Шофер увез отца, и некому было меня забрать, поэтому пришел Нед. И тут началась гроза, — о Тесс, ты помнишь тот ливень? Как будто небеса разверзлись.

Я ничего подобного не помнила, наверняка весь тот день отскребала полы и не могла даже в окошко выглянуть, уж какой тут дождь.

Ирен посмотрела вверх, в то давнее небо, радуясь грозе.

— Нам пришлось нырнуть в первое попавшееся укрытие, такой небольшой амбар, и переждать ливень. Мы будто остались одни на всем свете. С самого детства мы ни разу больше не оставались по-настоящему одни, и оба знали, что, возможно, больше никогда и не останемся. Вот тут правда и вышла наружу, а когда я узнала, что он тоже меня любит… когда мы поняли, что это наш единственный шанс… да мне плевать, что я обесчещена. Плевать, что мама меня ненавидит. Я бы и снова так поступила. Ничего бы не изменила. — Теперь она выглядела настоящей красавицей, намного красивее, чем мне доводилось ее видеть, Любовь словно освещала ее изнутри, — Думаю, за эти несколько часов с Недом мне выпало счастья больше, чем большинству людей за всю жизнь.

Я кивнула:

— Тогда я рада за вас, мисс. Жаль только, что леди Регина обо всем узнала.

— Нед не знает про ребенка, — торопливо сказала Ирен. — Я ему не говорила, и ты не должна. Он ужасно расстроится. Нед все равно ничего не мог сделать ни до того, как я потеряла ребенка, ни после.

Это, конечно, правда. Если бы Лайлы узнали, что отец ребенка — Нед, они бы в лучшем случае его уволили, а в худшем — обвинили бы в изнасиловании, и то, что Ирен пошла на это добровольно, ничего не значило бы в суде по сравнению с тем фактом, что она знатная леди, а он всего лишь слуга. Ирен все равно никогда не позволили бы выйти за него замуж. Они даже не смогли бы вместе убежать — после такого скандала Нед нигде не сумел бы найти работу, а Ирен слишком хрупкая, чтобы работать, даже если бы умела делать что-нибудь полезное.

Мне все еще хотелось как следует встряхнуть Неда за то, что он подверг ее такой опасности, и неделю назад я бы так и поступила. Но теперь я знала, что значит так сильно кого-то любить. Хотеть украсть хотя бы день с этим человеком, хотя бы час, и не важно, какой ценой.

Вполне возможно, Нед и сам впервые был с женщиной. Жизнь в услужении не располагает к романтическим отношениям. И эти двое, скорее всего, ничего не знали о том, как избежать зачатия. Я и сама была такой, но после того, как Дейзи попала в беду, решила восполнить этот пробел.

Ирен сказала:

— Иногда я думаю: а что бы я делала, если бы не потеряла ребенка? Но я только успела поверить, что он у меня будет, как все кончилось. — Она положила ладонь на плоский живот. — Он бы родился в июне.

Даже не представляю, что бы с ней сделали Лайлы. Полагаю, подкупили бы кого-нибудь, чтобы на ней немедленно женились, а новорожденного объявили бы «недоношенным». Старая уловка.

— Не хочу показаться вам недоброй, мисс, но не знаю, насколько хорошо это было бы для вас и для ребенка.

— Я знаю. Очень даже знаю. И все-таки иногда мне кажется, что я качаю младенца с рыжими волосами. — Она выпрямилась и глубоко вздохнула. — Мама заставила меня поклясться, что я не скажу ни слова ни одной живой душе. Но вот теперь ты все знаешь, и мне стало легче. Больше, чем я могла предположить. Спасибо, Тесс. За то, что я могу тебе доверять.

— Я в жизни не проболтаюсь. Даже Неду.

Она кивнула:

— Следующие несколько месяцев будут для него очень тяжелыми. Когда мне придется выйти замуж… ты поможешь ему справиться, хорошо? Думаю, ему будет выдержать это еще труднее, чем мне.