— Вот за что я тебя так люблю, Тесс. Практична до кончиков пальцев.

От слова «люблю» все во мне затрепетало, но я настойчиво повторила:

— Так не выбросил, нет?

— Конечно нет, — ответил Алек. Он попытался сесть на полу удобнее, но поморщился. Мистер Марлоу вытащил свой носовой платок, я взяла его и прижала к ране Алека, чтобы остановить кровь. — В мире существует всего несколько Клинков Инициации. Иметь два на борту одного корабля — это просто поразительно. Если серебро не помогло… если Михаил все-таки сможет влиять на мое сознание и контролировать меня… значит позже мы попробуем использовать Клинок для переговоров. Это что-то вроде залога безопасности для всех нас. Мы обязаны его сохранить.

— Хорошо. — Я прижала платок к ране и поморщилась, увидев, сколько крови на ковре. — Бедняжка, ты просто истекаешь кровью. Посмотри, брызги по всей комнате!

Алек увидел то же, что и я, — капли крови у двери — и нахмурился:

— Это не моя кровь.

— Что? — Я не поняла. — Но ранен только ты.

— Ты, случайно, не забыла, что я вервольф? Я свою и чужую кровь различаю по запаху. От Михаила шел сильный запах крови. Он… должно быть, он на кого-то напал.

Я ахнула. От ужаса меня замутило.

Михаил пришел сюда, обнаружив, что Клинка Инициации в сейфе Лайлов нет. Поняв, что тот пропал, он разозлился, так разозлился…

Малышка Беа.

Нед.

Мисс Ирен.

Он мог убить их всех.

Бросив раненого Алека и его отца одних, я со всех ног помчалась по коридору. С каждым вдохом в боку кололо, и теперь стюарды точно решили, что я сумасшедшая, но мне было плевать.

Дверь в каюту Лайлов оказалась закрыта, но не заперта. Я влетела внутрь и увидела хаос. Красивый диван и кресла перевернуты, стеклянный кувшин с водой разбит на множество блестящих осколков. Одна штора разорвана, а в комнате леди Регины завывает малышка Беатрис.

Когда я ворвалась в комнату, Лейтон лежал, распростершись на диване. Из ран у него на руках и лице текла кровь, разбитый нос распух. Миссис Хорн стояла рядом, держа в руках бинты, но не перевязывала Лейтона. Она находилась в каком-то оцепенении. Не знаю, что ей пришлось увидеть или чем Михаил ей угрожал. Всеми заброшенная, Беатрис в кроватке отчаянно вопила.

Я направилась прямо к малышке. Лейтон попытался повернуться ко мне, голова его перекатилась набок. Один глаз уже полностью заплыл.

— Ты, — неразборчиво сказал он. — Граф Калашников сказал, это ты.

— Вам нужен доктор, — ответила я, пытаясь пристроить ребенка на бедро и успокоить.

— Нед решил оказаться полезным и пошел за врачом! — огрызнулся Лейтон и поморщился, — видимо, болела разбитая губа. — Ты тоже оказалась полезной, да? Воровать из семейных сундуков!

Сердце мое упало. Отрицание готово было сорваться с губ, но это уж настолько наглая ложь, что я не смогла ее произнести.

— Он бы заплатил нам сто фунтов за никудышный старый нож. — Лейтон приподнялся на локтях и снова поморщился. — Больше денег, чем ты увидишь за всю жизнь, разве что снова украдешь где-нибудь. Ты сделала это, чтобы отомстить мне за Дейзи? Потому что она столько не стоит. Вы с ней вместе и половины этого не стоите.

Оскорбления в адрес моей сестры столкнули меня с края пропасти.

— Ты врал Дейзи! Заставил ее думать, что позаботишься о ней, а когда она в тебе особенно нуждалась, бросил ее на произвол судьбы! Не смей ее оскорблять! Она стоит сотни таких, как ты!

Лейтон рявкнул:

— Да я гроша медного не дам за твою никчемную сестру! Меня волнует только благосостояние семьи!

Лицемер паршивый! Ни капли не беспокоится за другую семью, которую бросил, — мою сестру и своего сына, а половиной долгов Лайлы обязаны его страсти к азартным играм. Но он продолжил, и моя самоуверенность поколебалась.

— Ты нас обокрала. И если думаешь, что хоть кто-то из нашей семьи тебя простит, значит ты просто рехнулась. Я велю Неду позвать стюарда. Будешь сидеть под замком, пока мы не доберемся до Нью-Йорка. А если не расскажешь мне, куда спрятала кинжал и остальные безделушки, которые украла, я посажу тебя в тюрьму!

В тюрьму. Все, что угодно, только не это! От одной мысли мне стало дурно. Что за жизнь у меня будет после этого? И все-таки Лейтон меня поймал. Я не могу вернуть ему кинжал, хотя знаю, что Алек отдаст мне его по первому слову; вернуть кинжал Лейтону — все равно что вручить его Михаилу. Клинок даст Михаилу еще большую власть над Алеком, чем он имеет сейчас.

Избитый, окровавленный Лейтон — это символ того, что может произойти, если ослушаешься Братства. Михаил поступит точно так же с Алеком и еще хуже со мной.

— Что он такое говорит? — произнесла Хорн непонимающим, удивленным тоном, каким часто разговаривают с детьми. Избиение, случившееся у нее на глазах, чего-то ее лишило — трудно представить себе резкую и грубую старуху Хорн полностью сломленной. — Ты… ты взяла что-то у семьи? Ты уволена прямо сейчас. И немедленно верни взятое.

В эту минуту увольнение волновало меня меньше всего.