Невыполнение договоров на первых порах не вызвало заметных перемен во взаимоотношениях Сигизмунда III и его протеже. 23 августа 1605 г. король направил царю «уверения в дружбе» вместе с формальным приглашением на собственную свадьбу, которую готовились отпраздновать 30 октября в Кракове. Со своей стороны, «непобедимый император» через послов «по братской любви» пригласил Сигизмунда III на свою свадьбу с Мариной в Москву.

Весьма дружественный характер носила переписка Лжедмитрия I с Мнишеками.

Чем затруднительнее становилось положение самозванца, тем больше нетерпения проявлял он в переговорах с будущим тестем.

Марина Мнишек не обладала ни красотой, ни женским обаянием. Живописцы, щедро оплаченные самборскими владельцами, немало потрудились, чтобы приукрасить ее внешность. Но и на парадном портрете лицо будущей царицы выглядело не слишком привлекательным. Тонкие губы, обличавшие гордость и мстительность, вытянутое лицо, слишком длинный нос, не очень густые черные волосы, тщедушное тело и крошечный рост не отвечали тогдашним представлениям о красоте. Подобно отцу, Марина Мнишек была склонна к авантюре, а в своей страсти к роскоши и мотовству она даже превзошла отца. Она умела писать, но за всю долгую разлуку с суженым ни разу не взяла в руки пера, чтобы написать ему письмо.

Боярская дума и православное духовенство и слышать не желали о браке царя с католической «девкой». Мнишек была во всех отношениях незавидной партией. Ее семье недоставало знатности, к тому же эта семья погрязла в долгах и давно стояла на пороге разорения.

Отрепьев полностью отстранил бояр и князей церкви от брачных переговоров. Он сделал своим сватом дьяка Афанасия Власьева, «худородство» которого не соответствовало характеру его миссии. Вместе с дьяком в Польшу выехал секретарь С. Слоньский, член тайной Канцелярии.

Дьяк Афанасий Власьев был послан в Польшу с официальной миссией. Он должен был провести церемонию обручения царя с Мариной. Члену Канцелярии Яну Бучинскому поручены были тайные дела, связанные со сватовством. В конце 1605 г. он отправился в Самбор и передал Мнишеку настоятельную просьбу «Дмитрия» добиться от папского легата разрешения, «чтобы ее милость панна Марина причастилась на обедне у патриарха нашего, потому что без того венчана не будет». Царской невесте надо было получить разрешение ходить в греческую церковь, есть в субботу мясо, а в среду печеное. Особый наказ предписывал Марине, чтобы «волосов бы не наряжала», чтобы за столом ей служили кравчие.

Московское посольство, насчитывавшее 300 человек, доставило в Польшу поистине царские подарки. Власьев передал Юрию Мнишеку шубу с царского плеча, вороного коня в золотом уборе, драгоценное оружие, ковры и меха. Подарки невесте, выставленные в королевской резиденции, вызвали всеобщее изумление. Тут были жемчужный корабль, несущийся по серебряным волнам (его оценивали в 60 000 злотых), шкатулка в виде золотого вола, полная алмазов, перстни и кресты с каменьями, огромные жемчужины, золоченый слон с часами, снабженными музыкальным устройством и движущимися фигурками, ворох парчи и кружев.

Сигизмунд III не пожелал, чтобы обручение Марины Мнишек было проведено во дворце в Вавеле или в кафедральном соборе Кракова. Церемония состоялась в «каменице» Мнишеков возле Рынка. Каменное здание оказалось тесным, и царскому тестю пришлось потратить деньги на покупку смежных зданий. В них была устроена и спешно освящена «каплица».

На торжестве присутствовали король Сигизмунд III и примас Польши кардинал Мациевский, родня Мнишеков.

В конце 1605 г. польская знать торжественно отпраздновала обручение царя с Мнишек. По польским представлениям, эта церемония была равнозначна венчанию.

Особу царя в доме Мнишека представлял дьяк Афанасий Власьев. Несмотря на внешнее великолепие, церемония прошла негладко. Стоя подле католического алтаря в окружении худших еретиков, Власьев произнес приветственную речь жениха без всякого воодушевления. Когда кардинал задал ему вопрос, не давал ли царь обещаний другой женщине, дьяк не моргнув глазом заявил: «А мне как знать: о том мне ничего не наказано!» Ответ вызвал смех в зале.

Власьев заслуженно считался знающим дипломатом. В одной краковской брошюре 1605 г. значилось: «Посланник — человек очень хитроумный, очень рассудительный, ему 40 лет, и можно удивляться, что под таким мрачным небом, как Москвы, существуют такие люди острого ума». На портрете Власьева, помещенном в той же брошюре, имеется надпись: «…сей муж обладал благородным и большим умом, каких давно из Москвы не посылали». Восторженные отзывы свидетельствовали о достоинствах дьяка, а также о том, что он приехал в Польшу не с пустыми руками.

Юрий Мнишек слал будущему зятю письма с докучливыми просьбами насчет денег и погашения всевозможных долгов. Узнав о связи царя с Ксенией Годуновой, он немедленно обратился к нему с выговором. «Поелику, — писал он, — известная царевна, Борисова дочь, близко вас находится, благоволите, вняв совету благоразумных людей, от себя ее отдалить». Самозванец не стал перечить тестю и пожертвовал красавицей Ксенией. Царевну постригли в монахини и спрятали от света в глухом монастыре на Белоозере.