– Держись со мной рядом. Сейчас ты как кипяток с кофе. Учти: эмоции - это слишком сильный огонь. Будешь волноваться - кофе сбежит. Метафору понял?

– Ну да. Кофе - это разблокированная Батисом энергия, да? А как мне её сдерживать?

– Ты же сказал - понял. Ладно. Объясняю ещё раз. Сохраняй абсолютное спокойствие в любых обстоятельствах. Это на пока. Вернёмся в Колесо - Зоя и Матвей покажут нужные техники. А сейчас - Бога ради, будь спокоен. Взгляни на Батиса. Он настолько спокоен, что выглядит сонным. Вот когда будешь похож на него, ноги перестанут подламываться… Эй, как у нас дела?

Женщина уже сидела, спиной опираясь на руки Севера и Стефана. Осунувшееся лицо выглядело усталым, но глаза уже оживились. Батис всё ещё сидел с нею рядом на корточках, в очередной раз пальцами, но бесконтактно проверяя её состояние.

Наконец несостоявшуюся жертву чумовика подняли на ноги, и стрелок немедленно бросился к нам. Он обнял женщину за пояс и закинул её руку себе на плечи.

– Почему она?..

Он не знал, как продолжить. Да и она смотрела на нас с тревогой.

– В нашей группе есть энергогностики, - сказал я.
– С нею всё будет нормально.

Мужчина подождал, не скажем ли мы ему ещё чего, и, не дождавшись, кивнул, будто всё понял, и повёл женщину к машинам. Когда пара проходила мимо Барри, тот, умилённо им улыбаясь, спросил:

– Вы муж и жена?

– Нет. Моя жена погибла ещё в прошлом году. Эстела - из нашего лагеря.

Глядя им вслед, Стефан задумчиво спросил:

– Батис, вы с лейтенантом ведь не вытащили "серого" из неё?

– Нет. Это задачка для опытных энергогностиков, - озвучил я ответ Батиса.

– А это не опасно: среди нас - и человек с "серым" внутри?

– "Серый", как ты говоришь, парализован. То есть он внутри, но не дееспособен. Эта женщина очень сильная. Физически, конечно, слаба - сам видел, как она еле плелась, но сила воли у неё…

– Впервые вижу человека с "серым" внутри…

– Почему впервые?
– простодушно удивился Барри.
– А Север?

Стефан резко развернулся к ведуну, а тот усмехнулся ему в лицо. Только минуту спустя я сообразил, что тёмный драко в первую очередь испугался за своих подопечных. Кажется, это понял и Батис. Он шагнул к Стефану и положил ладонь на его плечо. Сначала мне показалось, он успокаивает тёмного драко. Но по вытянутой руке на плечо Стефана перебрались крыланы. А спустя секунды я услышал Батиса:

"Стефан, я три года носил в себе тень".

Тёмный драко вздрогнул и от неожиданности уставился в сонное лицо повелителя оллфагов. Привычная невозмутимость мгновенно слетела с его лица.

– Ты?! Значит, есть возможность остаться в живых?.. Остаться собой?

"Я. Можно. Пойдём к машинам. Теперь я могу рассказать, откуда появились на Персее "серые" и почему кто-то превращается в оборотня, а кто-то в "акулу". Идём".

Высокий, широкоплечий Стефан и Батис, еле до плеча ему, худенький, рядом смотрелись как братья. Только походка разная: тёмный драко шёл насторожённо, почти крадучись, а Батис - спокойно и даже, по ощущениям, властно.

– Ник, пошли мы тоже?
– поторопил меня Барри, да и Север с Тайгером оглянулись на меня. Я кивнул им - "сейчас!" - и прижал к уху съехавший наушник.

По общей связи бушевал шторм с красивым именем "Жанна". Сначала я не разобрал, с чего весь сыр-бор. Но женщине отвечало сразу несколько возмущённых голосов, и вскоре я вник в ситуацию. Спасённые беглецы рассказали, что ворвавшееся в подвалы море вынудило их подняться на улицы Ириды. "Как крысы на тонущем корабле", - сказал кто-то с горечью.

Рассказывая, как в течение суток от нападения теней и оборотней таяла группа выживших, один обмолвился, что возле их последнего убежища (ему почудилось) пряталась ещё одна группа людей. Вот тут-то на сцену и вышла Жанна с жарким призывом немедленно вернуться и спасти несчастных. Все сначала онемели, а потом вякнувший бедолага попытался доказать, что ему только показалось. Обозвав его бездушным зверем, женщина накинулась на майора с требованием бросить всё и пойти на поиски предполагаемой группы.

Слушая вопли, доносящиеся по связи, я пытался расслышать голос Брента. Но тот или молчал, или Жанна просто не давала ему вставить и словечко. Вообще крик в наушниках походил на отрывок из странной оперы, где истеричная певица орёт на фоне беспорядочно гомонящего хора.

Я прикрыл ладонью оллфага на плече. Идти туда, в этот ор и смятение, не хотелось. Крылан, сообразив, что полностью под моей рукой ему не поместиться, сунул под ладонь голову. Я снова забыл о нём, размышляя о ситуации.