Майору не позавидуешь. Нормальную машину в полузатопленном городе сразу не разыщешь. Это первое и самое главное. Потому как без транспорта людей в безопасное место не вывезешь. А наши три машины с появлением беглецов забиты под завязку. Ну, конечно, когда выедем на дорогу между городами, будет легче: десант пересядет на скутеры. Но до дороги ещё добраться надо.

Второе. Судя по терпеливым объяснениям новеньких в нашей команде, мифическая группа должна находиться ближе к морю. То есть надо проехать весь город, чтобы добраться до места. Пройдут ли там грузовики? Это же низина, спускающаяся к набережной. И что делать с детьми? Оставить их в безопасном месте, разбив десант надвое? А что делать с только что спасёнными беглецами? Они наотрез отказывались возвращаться.

И я их понимал. Как понимали и наши ребята.

Понимать и пытаться вникнуть в их состояние вновь проснувшегося ужаса Жанна не собиралась. Что ей до чувств группы, которая час назад насчитывала двадцать три человека, а сейчас - одиннадцать? Женщина властно говорила об оставшихся, которых надо идти спасать сейчас и сразу. В определённой степени она даже торжествовала, напоминая майору о своём недавнем требовании.

… Дрожь прошла по моим плечам, и я огляделся. Какого чёрта я торчу на открытом пространстве далеко от машин? И хмыкнул: голос Жанны завораживал. Есть в нём что-то убедительное, что не давало сдвинуться с места, но заставляло снова и снова прислушиваться к её аргументам. С трудом стряхнув наваждение, я всё-таки улыбнулся застывшими от промозглого холода губами. Женщина, скорее всего, посещала курсы риторики и ораторского мастерства. Слишком гладко говорит, умудряясь использовать притом пустые по сути фразы.

Придя к такому выводу, я чуть развернулся. И тут заговорил Брент. Голос бесцветный, но майор давил медлительным звуком - и даже племянница мэра замолкла.

– Я согласен ехать за той группой.

Взрыв возмущения и отчаяния. Ожидаемый - со стороны недавних беглецов. Но шум быстро стих. Хотя Брент не пытался его перекричать. Наверное, поднял руку.

– Но при одном условии. И это условие касается вас, Жанна.

– Ну и? Что вы ещё придумали для меня?

– Мне, как командующему десантом, нужны гарантии. На данный момент моя команда состоит из двенадцати человек военных, тридцати двух школьников, примкнувшей к нам группы из одиннадцати человек и вас с Гурием - итого пятьдесят пять человек. Жанна, вы можете гарантировать, что вся команда вернётся из незапланированного похода вглубь города живой и невредимой? Вы готовы взять на себя ответственность за всех? За пятьдесят пять жизней?

– Это демагогия!
– завизжала женщина.
– Вас не затем сюда посылали, чтобы вы!..

– Меня вообще-то прислали на Персей спасти лишь одного человека… - процедил взбешённый майор.

Всё. Брент сорвался. Будучи в нормальном состоянии - командиром, чётко осознающим свои права и обязанности, он бы никогда не опустился до препирательств с человеком, который медленно неотвратимо (и это ясно всем) съезжает с катушек.

Зябко обняв себя за плечи, я наконец неохотно пошёл к машинам. Может, Жанна послушается меня? Вытащу ремень… Может, и стегнуть пару раз легонько, чтобы поверила?.. Рука не поднимется… На больного-то человека… А если изобразить?.. В нынешней ситуации главным будет не боль, а попытка унижения на глазах у людей. Такого она не вынесет. Может, и впрямь утихомирится?.. Глупо даже думать так…

Чем ближе подходил к машинам, уткнувшимся в лестницу, тем сильнее тяготило странное впечатление пустоты от происходящего. Зачем она спорит? Неужели всё-таки думает переубедить? Или идефикс пустил корни так глубоко в её сознание, что она всё быстрее опускается в пропасть безумия? Замечает ли Жанна, что люди вокруг начинают понимать, в чём дело, уже тревожно вглядываясь в неё и замолкая один за другим? Или она думает, что всё-таки смогла переубедить всех?

Приутихший дождь лишь моросил, поэтому неназначенное собрание на ступенях мы могли себе позволить. Правда, детей рядом нет. Они только изредка выглядывают из фургонов.

Когда я приблизился, говорила уже только одна Жанна. Остальные смущённо поглядывали на непроницаемо спокойного майора. При виде меня он коснулся своего уха. Жанна стояла вполоборота к нему и его жеста не увидела. Я быстро перешёл на связь "один-один".

– Ник, ты понимаешь, что с ней?

– Да. Боюсь, дело плохо.

– Ребята предлагают связать её и так доставить в Андромеду. У тебя есть идеи?

– Есть, - решился я.
– Только не сочтите меня таким же психом, как она.

– Сочтите?
– прищурился Брент.
– Поздно, Имбри, поздно. Выкладывай идею.

– Я иду с ней.

– Что?!

Жанна замолчала. Даже балансируя у пропасти сумеречного сознания, она сообразила, что эмоциональный возглас майора обращён не к ней. Проследив его взгляд, женщина нахмурилась.

– Хочешь отговорить меня?

Я покачал головой. Внимательно оглядел её.

– Расстегни куртку. Пояс есть? Ремень? На - мой. Одна кобура с пистолетом, вторая - с луч-пулемётом. Барри, у тебя был тонкий ремень с ножами, отдай ей. Ремень этот должен держаться на бёдрах. Поняла?

– Ты…

– Я иду с тобой за теми, кого, возможно, и нет. Ребята, адрес помните - последнего вашего пристанища? Жанна, запоминай. Ты город знаешь - я нет.

Растерянная женщина покорно двигалась в моих руках, пока я экипировал её.

– Ник, ты в самом деле идёшь с этой?..
– изумлённо спросил Барри, передавая в её вялые руки свой ремень с ножнами.

Я оглянулся с усмешкой.

– Почему бы и нет? Приключения так и вьются вокруг меня. Почему бы не дать им волю? Как знать, может, когда буду один, я попаду в такое приключение, что буду вспоминать о нём всю свою жизнь? Завидно? То-то же!