Снайпер вдруг напрягся. Да и я в полуобороте застыл, вслушиваясь. Поскольку был почти в бессознательном состоянии, когда меня сюда втащили, я напрочь не представлял расположения комнат и коридоров в участке. Но грандиозный нарастающий грохот, от которого, впрочем, наши ребята чуть только завозились, не просыпаясь, раздавался как будто за стеной, у которой мы сидели. Переглянулись - "акула"? И переусмехнулись, взглядом показав: руки-то у обоих уже на оружии. Как хорошо, что оборотни, в последнее время часто сопровождающие "акул", не имеют развитого чутья… Нас бы, наверное, унюхали в два счёта: наследили-то мы неплохо. Впрочем, дождь, до сих пор хлещущий на улице, возможно, давно смыл все следы, так что…

"Акула" прогрохотала мимо. Мы напряжённо слушали затихающий топот, потом Максим сунул в огонь ещё порцию топлива, скользнул взглядом по комнате и только хотел что-то сказать мне, как запнулся и снова оглянулся.

Я проследил его взгляд. Батис издавать звуков не мог - просто задышал шумно и тяжело. Что уж ему снилось - неизвестно, но Бланш дремотно притянула его к себе и что-то в полусне же зашептала, видимо успокаивая.

А сверху смотрели оллфаги. Сонные. Вроде им и хотелось быть ближе к своему повелителю, но очень уж устали.

– Он их не слышит?
– спросил Снайпер.

– Не знаю. Надо бы попробовать поднести одного из них к нему. На плечо. Я - пас. Разбужу ещё всех. А…

Снайпер встал, как будто перетёк волной в положение стоя. И - шагнул так, что я напрягся, пытаясь услышать его шаг. Тщетно. Он будто поплыл по воздуху. Бесшумно добрался до шкафа с оллфагами Батиса. По-моему, два крылана очень удивились, когда внезапно оказались в руках человека, снявшего их с полки нежно и крепко. Удивились, но, слава Богу, протестовать не стали. Ещё два шага - и Максим переместился к Бланш с Батисом. Нагнувшись над спящими, он мгновение помедлил - видимо, прикидывал, как оставить крыланов. Наконец он посадил их на голову и плечо мальчишки драко и некоторое время приглядывался, как птицы себя поведут.

Скорее всего, Снайпер затаил дыхание. Потому как и я со своего места почти не дышал. Но крыланы огляделись и, будто поняв, куда их посадили, снова дремотно нахохлились. Максим тенью скользнул назад.

– Высший класс, - прошептал я.

– Ага. Ещё посмотрим, поможет ли Батису.

От костра видно всё, поэтому мы с облегчением вздохнули, когда Батис расслабился в объятиях Бланш, да и девушка вроде как поспокойнее стала.

– Есть хочешь?
– Максим, не дожидаясь ответа, заглянул в свой дорожный мешок.

– А что предложишь?

– Пластинки питательного пайка.

– О, самое то.

– Смеёшься?

– Нет. Серьёзно. Пока откусишь, пока дожуёшь кус, желание поесть пропадёт на раз. Давай-давай, не жилься, раз предложил. Тем более у пластинок есть одна особенность, весьма важная в нашем с тобой положении.

– Да? И какая?

– Она как жвачка. Жуёшь - и никто не слышит. Вот проснутся все, будет тебе обмен: Ата мне в дорогу приготовила горячие бутерброды. Конечно, они уже даже не тёплые, но есть можно. После пластинок самое то - похрустеть поджаренным.

– Ещё издевается над голодным, - проворчал Максим, одновременно пытаясь отодрать зубами от своей пластинки кусок.

В воздухе прошелестело: "Имбри…" Я глянул. Майор Брент показал кулак. "Спать". Я кивнул. Едва он отвернулся, кто-то ещё заворочался с недовольным ворчанием. Так, кажется, мы мешаем. Мы с Максимом обернулись друг к другу и затряслись от еле сдерживаемого смеха: как-то умудрились одновременно приложить палец ко рту в одном и том же жесте предупреждения.

Мы примолкли, усердно пытаясь размягчить пластинки, и я снова засмотрелся на дыру в стене, правда, размышляя о другом. Хоть и решил больше о том не думать, но всё-таки невольно всплывали вопросы. Сон то был или нет? Если сон, почему так устали оллфаги? И вообще, при чём здесь они? И куда они девались из полицейского арсенала, пока я во сне бродил по спутнику Гарпии-2?

Все вопросы через некоторое время уплотнились до единственной дыры, и теперь именно она завладела мыслями. Самая первая важная мысль: чего я в дыру эту уставился? Стараясь избавиться от наваждения в виде какой-то дырки в стене, я внимательно оглядел пространство вокруг неё. Под нею никто не спал. А вот справа, подальше от костра, дрых Барри. Дрых, как и большинство ребят, на брошенных прямо на пол полицейских формах.

Долго разглядывать Барри я не смог. Взгляд так и тянуло в другое место. Итак, почему я таращусь на эту дыру, вместо того чтобы, например, спать? Спать - не хочу. Может, предложить Максиму добровольную смену? Пусть поспит, раз я такой бодрый… Тени сюда залететь не могут. Они не очень любят закрытые помещения, куда надо проникать через небольшие отверстия. Да если бы и залетели, ничего страшного не произошло бы - оллфаги-то с нами. Случись явиться сюда хоть целой туче теней - крыланы сожрут да ещё облизнутся: "Маловато будет!"

Сожрут. За что и прозвали оллфагами - всеядными. Как голкондская "саранча". Почему они, и тот, и другие, приснились в одном месте? Потому что я побаиваюсь крыланов и недавно вспоминал Голконду?

Веки отяжелели, и недавнее воспоминание, что я хотел предложить Снайперу смену, выглядело уже точно мазохистским. Ладно, пойду досыпать. Может, продолжение сна увижу. А вдруг с того же места?..

Только напряг мышцы встать, как резкая игла кольнула солнечное сплетение. Кольнула - и бесследно пропала. Только вот я проснулся - и снова бодрячком уставился в эту треклятую дыру.