– Барри, - не выдержал я.
– А почему ты на меня так смотришь?

– Бли-ин… Они там, с лабораториями, с приборами, а ты тут, по каким-то картинкам… О-ой… Ну и мозги у тебя, Ник…

Я хмыкнул. Мы нашли повтор нужной программы. Барри оказался прав в обоих случаях: комментатор, представитель той самой коммерческой империи, рассуждал об открытом их лабораторией неприятии "саранчой" металла - и отвечал на вопросы журналиста, каким образом данное открытие скажется на переходе жуткой твари в разряд домашней скотины.

– Есть ещё передачи?

– Не. Крутят по всем новостным каналам вот эту вот фиговину - и всё.

– И ни слова о глазах, - пробормотал я.
– Только о башке. Кажется, учёные лбы решили, что "саранча" боится острого железа вообще, а не в частности… Глаза…

– А что с глазами?

– Барри, есть предположение, что уязвимы только глаза. Глянь сюда. Эта дура лезет через арматуру со свалки - вот её шваркнуло по башке. Смотри на реакцию - она даже не обратила внимания! Не вздрогнула! А здесь - уворачивается, потому что прут лезет прямо в глаза. Надо бы посмотреть все видео замедленном темпе.

Я отошёл от стены, присел на постель, пытаясь упорядочить мысли. Теперь к думам о "саранче" стоило прибавить и парочку фактов.

– Этот твой знакомец, водитель мусоровоза…

– Милош.

– Ага, Милош. Почему он именно сейчас ищет напарника?

Барри даже обиделся.

– Я же говорил! Не слушал, да? Последние двое у него совсем желторотики были. В рейс пошли - набрали кучу оружия и ничего ему не сказали. Он ведь как? Чтоб "саранча" не достала, на приличной высоте открывает контейнеры для сброса мусора и уходит. В тот раз всё как обычно: чин по чину снизился - только начал люки открывать, а от мусоровоза как сиганёт шлюпка - и вниз. Он - туда, сюда, а уже всё.

– И даже не попытался спасти?

– Кого? Их перехватили прямо в воздухе. Из таких, рослых. Сиганули, говорит, навстречу желторотикам. Шлюпку обкрутили собой и сдавили. Он, говорит, и опомниться не успел, как их из шлюпки буквально высосали. Желторотики, небось, и пискнуть не успели. Э-эх… Вот он и ищет. Серьёзных людей.

Он рассказывал и всё всматривался в мои глаза. Я знал, о чём он хочет спросить, но пока побаивается. Но и сказать ему напрямую тоже не мог. Допил кофе и решился.

– Барри, не знаю, что именно я нашёл. Может, зацепку. Может, пустышку. Чтобы знать точнее, нужно время. Точнее - много времени. Причём ещё нам понадобится настрой: мы (в основном ты) можем бешено потратиться - и получить пшик.

Сириусец ответил неожиданно ехидно:

– Ник, друг мой! Мы с тобой уже далеко не молоды, и критически глядеть на любые результаты авантюры - для нас это нормально. Главное - не забывать говорить себе: мы попытку всё-таки сделали, а не сидели, впустую чавкая слюной на всё золото мира. Эх, нам бы ещё парочку ребят из той компании, в которой я в последний раз видел тебя!.. Но… Мне всегда казалось, что для дельца, подобному Голконде, хватит двоих умных и энергичных парней.

Я по инерции чуть не спросил, а кто это - двое умных и энергичных парней, - так он заморочил мне голову своей проникновенной речугой. Но вовремя опомнился, тем более что сириусец уже деловито спросил:

– Что делать дальше? Не молчи. Я ведь уже понял, что ты что-то придумал. Говори.

– Пока делаем всё то, что ты предложил раньше: ещё неделя здесь, на лайнере. Изучаем зверьё далее. Может, ещё что в голову придёт. Затем Роща. Оформление документов, чтобы на корабле Милоша мы были на законных основаниях. Затем пара-тройка ездок на Голконду, да чтоб с оформлением документов уже и там и чтоб там о нас знали. Милош-то о твоих планах знает?

– Ха, я обещал ему привезти человека с гениальными мозгами!.. Конечно, знает. Думаешь, ему легко: возить дерьмо и сбрасывать его на землю, начинённую алмазами?

– Да? С гениальными? Ты, Барри, сегодня слишком добр - бросаться такими словами… Я-то чувствую себя так, словно мои мозги скручены колючей проволокой.

– Тебе придётся её размотать, - серьёзно сказал Барри.
– И у тебя есть сильная причина, чтобы это сделать, - дети, оставшиеся без матери и отца.

Я резко оглянулся на него от видеоэкрана, оскалившись, наверное, не менее выразительно, чем "саранча".

– Будешь давить - сбегу к детям.

Толстяк поперхнулся. Он-то думал: напоминая о детях, заставляет меня лучше работать. Я - уже тосковал.

– Что тебе ещё нужно?

– Видеоигры с "саранчой". Есть на лайнере такие?

– Целая куча. Народ играет.

– Наверняка примитив, - пробормотал я.
– Но оставим его на совести программиста. Меня больше волнует, что думает о "саранче" художник. И - в последний раз, Барри: ты правда не боишься, что денежки твои пропадут зазря?