Вскоре я уже отстранённо слышал движение девушки, автоматически дыша в ритм ему. Выступивший пот быстро высох, когда я начал гнать вместе с энергией ветра и воздуха и свою - в неподвижное тело. Ты не должен так умирать, Карл, каким бы гадом ни был! Ты будешь жить - хоть с нами, хоть против нас!

Закрытые глаза не давали рассмотреть - да я и не хотел, - что происходило в комнате. Я уже не чувствовал своего тела - невесомого, почти выдохшегося. Будто из тяжёлого сна слышал, что в комнате находятся люди, много людей, но сам себя зациклил лишь на одной мысли: я передатчик энергии, я качаю и буду вкачивать в мёртвого Карла столько, сколько надо, пока - чёрт бы всё подрал!
– не откину копыт сам! И уходил во тьму… В холодную, бесприютную… Не забывая быстро дышать…

Мягкое тепло коснулось моей поясницы. И - хлынуло вверх по позвоночнику. Ещё одно тёплое прикосновение - между лопатками. Жар взлетел по плечам.

Теперь я слышал голоса - глухо, как будто из подпола, плотно закрытого люком:

– … Принесли… иди… сыворотку… сам буду…

К ладоням у меня на пояснице и между лопатками добавилась ладонь уже на моё солнечное сплетение. Робко. Словно человек сомневался, стоит ли это делать. Я начал возвращаться не только к теплу, но и к жизни и услышал тяжёлое дыхание нескольких человек в ритм с моим. Запрокинутая назад до боли голова медленно вернулась в обычное положение.

– Долго ещё?
– спросили шёпотом.

– Пока Брис не скажет.

Моя ладонь на солнечном сплетении Карла с влажным чмоканьем отлепилась от кожи и зависла над его телом. Ещё секунда - и слабая пока воздушная подушка появившегося информационного поля отвела ладонь от призрака. Жив… Ожил… Всё. Дальше надежда только на сыворотку.

Я неуклюже шагнул из маленького простенка между койкой Карла и стеной. Поддерживающие меня ладони пропали. Кто-то тихонько - с облегчением - засмеялся, а я хрипло прокаркал (частое дыхание пересушило горло):

– Представляете, мы сегодня - боги…

Кто-то рядом всхлипнул и обнял меня. Лидия. Это её ладонь была у меня на животе. Я безвольно прислонился к ней.

– Лидия, вам помочь дойти?
– тихо спросил Вестар.

– Не так уж я и плох, чтобы ногами не передвигать, - проворчал я.

– Да-а, Брис, ты не то чтобы плох… Никогда бы не думал, что ты так… мягко говоря, настойчив.

– Ну-ну… Скажи ещё, что сегодняшняя практика нам однажды не пригодится. Мы человека сегодня вернули с того света.

– Неизвестно, что ещё на это ответит Карл.

– Плевать на Карла. Человек в нём всё равно будет благодарен. И это главное.

– Милый, - позвала Лидия, - мы пойдём? Тебе надо отдохнуть.

Я заглянул в смуглое лицо с серыми глазами - и улыбнулся. Какая женщина мне досталась!.. Не умеет, но пытается помочь.

– Пошли.

Но едва мы вышли из камеры Карла, я сразу сказал - убедившись, что нас никто из ребят не видит:

– Сначала к детям-призракам. Всего пять минут, ладно?

– Хорошо, милый. Но только пять минут.

Я же говорил, что с Лидией мне повезло.

Она обнимала меня за пояс, я её - за плечи. Так и вошли в бывший теперь спортзал. Все дети здесь. Десять, которые оставались на платформе. И Таис с Мартином. Все двенадцать насторожённо смотрят на нас.

– Я про себя, - предупредил я Лидию. Она кивнула.

"Я расскажу вам сегодня не сказку. Я расскажу вам про одного зверя с Земли. Не знаю, существует ли он сейчас. Вот он.
– Я вызвал в воображении громадного горбатого, тощего, как селёдка, зверя со свинячьей мордой, с высокими насторожёнными ушами и слегка выпуклыми глазёнками, как я запомнил его.
– Увидели? Это гиена. По ночам она плачет, словно ребёнок, и рыщет в поисках пищи. Чаще всего она довольствуется тухлятиной или мертвечиной.
– Я представил себе, как гиена торопливо насыщается неопределённой плотью неопределённого, давно сдохнувшего зверя, опасливо поглядывая во все стороны.
– Она очень трусливая. Но когда несколько гиен собираются в стаю, они могут напасть даже на раненого зверя.
– Я немного подумал - и вот уже прекрасный, но хромой леопард отбивается от прожорливых падальщиков, но их много, и долго продержаться он не может. Грязные твари приканчивают его. Новый кадр: ничего не подозревающая грациозная косуля слишком близко подошла к камням, за которыми прячутся гиены. Через секунды её тело порвано в клочья. Новый кадр: два пушистых детёныша отбились от своей стаи. Я даже не стал конкретизировать, что это за зверьки. Гиены набросились на них немедленно, жадно подъев даже клочья шерсти и вылизав окровавленное место.
– Поздравляю вас, маленькие призраки. Сегодня вы были идеальными гиенами - все! Вы набросились на больного, слабого и жрали его силу, заставляя умирать его плоть. Вам понравилось? Понравилось быть гиенами?"

Держа перед внутренним взглядом отвратительную, кошмарную морду гиены, я обвёл лица каждого из призраков, примеривая её на лицо всем. Напряжение в комнате почувствовала даже Лидия. Она крепче прижалась ко мне.

Кажется, маленькие призраки не сразу понимали, что я делаю, вглядываясь в их лицо сквозь маску гиены. Когда дело дошло до Таис, она почувствовала на себе маску и отшатнулась. Спокойное лицо дрогнуло.

– Ты не смеешь так делать! Мы не гиены!

– Все вместе на одного, ослабевшего, - не гиены? Не-ет, по-другому быть не может. Вы падальщики, которые только и могут слетаться на мертвечину. С нормальным человеком, равным вам по силе, вы не захотите столкновения.

– Ты… Ты!

– Мне плевать - что я. Я сделал главное - вернул Карла. И теперь он под моей защитой. А вы… Если хотите нормальной жизни, попробуйте приглядеться, как живут дети с платформы. Прекратите питаться падалью. И если хотите боя с равноценным вам по силе человеком - деритесь со мной. Или с Карлом, когда тот выздоровеет. А пока - до встречи, падальщики!

Лидия помогла развернуться - и вдруг оглянулась.

Таис плакала - навзрыд, а Мартин стоял рядом, опустив руки, и только смотрел на неё. И дети смотрели - уже не бесстрастно, а непонимающе.