– Живу. – И чуть осмелев, воскликнул: – А ты мое письмо сорвала!

Карина вынула из кармана помятый листок и протянула малышу.

– Вот, возьми.

Кирюша спрятал руки за спину.

– Не надо, я уж новое сделаю.

Она перечитала еще раз написанное черным маркером и не удержалась от вопроса:

– А зачем? Почему ты мне посылаешь письма?

Сосед нахмурил брови.

– А это не тебе!

– Как?! – растерялась Карина. – Я их уже месяц получаю! – У нее и мысли никогда не возникало, что послания могут быть адресованы не ей.

Мальчик все-таки взял у нее листок и пояснил:

– Это деду Гене от бабы Маши!

– А-а-а, – закивала Карина, – понятно.

Кирюша несмело улыбнулся.

– Ну вот.

– Подожди, – спохватилась она, – как же от бабы Маши, если послания ты отправляешь?!

Малыш покрутил пальцем у виска.

– Ты глупая, что ли?! Дед Гена никогда не влюбится в бабу Машу, если будет знать, что это я ему пишу!

– А ты... ты хочешь, чтобы они влюбились?

Кирюша покачал головой, точно удивляясь ее несообразительности.

– Ну конечно! За дедом Геной нужно ведь ухаживать! А баба Маша не может сама прибить полочки для цветов!

– Да-а-а, – протянула Карина, – это ты здорово придумал.

– А как же! – засмеялся мальчик. – Дед Гена говорит... ну не говорит, конечно, он пишет только, что я умненький. Ты ведь знаешь деда Гену?

– Немножко, – кивнула девочка, ощущая, как по щекам разливается жар.

Вокруг нее столько всего происходило, а она ничегошеньки не замечала. И все думала, почему же вихрь событий не подхватывает ее и не кружит, как других?

«Слепых вихрь обходит стороной – щадит, – поняла Карина, и ей стало обидно, что она все это время, погруженная в себя и занятая только собой, столь многого не замечала.

– А ты на первом этаже живешь, да? – оторвал ее от размышлений Кирюша.

– Ага.

Мальчик позвенел связкой ключей и хитро посмотрел на нее.

– А у меня дома есть «варенка» и целый батон! Ты могла бы зайти ко мне в гости. – Неожиданно глаза мальчика расширились, и он быстро прибавил: – Только если ты не воровка!

Карина поперхнулась.

Кирюша успокоенно махнул рукой и стал открывать двери.

– Это на всякий случай, – пояснил малыш. – Моя Аленка говорит, всегда нужно спрашивать!

Карина вошла в чисто убранную прихожую, сняла куртку и поинтересовалась:

– А Аленка – это кто?

– Моя сестра, – убегая на кухню, крикнул Кирюша. – Иди сюда, варенка у меня тут!

Она прошла в светлую кухню, где посредине находился стеклянный стол, а на нем одиноко стояла банка вареной сгущенки.

– Садись, – выдвинул для нее из-под стола табуретку Кирюша. Сам же вынул из буфета батон и начал старательно намазывать толстым слоем сгущенку на булку.

– А ты давно тут живешь? – осторожно спросила Карина. – Я тебя почему-то раньше тут не видела.

– Я раньше в другом месте жил. С мамой, – подвигая к ней бутерброд, объяснил мальчик.

– Спасибо, – Карина попробовала угощение и благодарно воскликнула: – Вкуснотища!

– Ну и я про то! – обрадовался Кирюша и подвинул к ней еще один бутерброд.

– А ты долго еще будешь гостить у сестры?

– Всегда, – с набитым ртом ответил он.

– А мама?

– Мама уехала к папе.

– Надолго?

Ярко-голубые глаза уставились на нее.

– Навсегда.

– А куда? Далеко?

Мальчик поднял указательный палец.

Карина посмотрела на потолок, куда он показывал, и тогда до нее дошло.

– Прости, – выдохнула она, – я подумала... просто ты сказал уехала... вот я и...

– Конечно, уехала! – Кирюша намазал еще один кусочек булки сгущенкой. – На поезде таком специальном. Только он не по рельсам ходит, как другие, он прямо на небо.

Солнце в этот миг заглянуло в окно, лучи позолотили белоснежные волосы мальчика, и он, морщась от яркого света, весело сказал:

– Вот видишь! Это мама с папой передают мне привет! – Малыш вскочил и отдернул занавеску, чтобы запустить в кухню больше света.

Карина поднялась и тоже подошла к окну. На чистом, по-зимнему холодном небе сиял яркий шар.

– Если светит солнце, – негромко сказал Кирюша, – это значит, что у них там все хорошо.

– А если не светит? – против воли вырвалось у нее.