Если уж Кодзима действительно хочет руководить компанией «Исиэй-стор», то ему и карты в руки: как-никак родственник владельца фирмы, выпускник престижного университета — вот пусть и проявит свои таланты. Если же он не о деле печётся и никаких усилий прилагать не собирается, а только хочет в борьбе за власть свергнуть нынешнего лидера, то этого допустить нельзя. Такому человеку, которого ничего, кроме власти, не интересует, просто нельзя доверять судьбу нескольких сотен работников «Исиэй-стор» и их семей.

В сущности, Итимура до сих пор так и не разобрался, что за человек Кодзима. Похоже было, что он обладает глубокими и обширными знаниями, каких ни у кого из сотрудников компании не было. Что называется, человек с хорошим образованием. Однако для управления супермаркетом одного образования маловато.

Безусловно, было в Кодзиме и какое-то особое человеческое обаяние. Он производил впечатление человека мягкого, открытого, что влекло к нему сослуживцев. Ходили слухи, что у Кодзимы — высокого, интересного, с неизменной доброжелательной улыбкой — было немало поклонниц среди представительниц прекрасного пола.

Ну и что с того? Для управления супермаркетом вовсе не обязательны ни обаяние, ни популярность у молодых женщин. Тут важно умение руководить твёрдой рукой, сдерживать и направлять душевные порывы молодых людей на производстве. Важен мощный личный магнетизм.

Будет грубоват — ничего. Будет невзрачен — тоже ничего. Нужен сильный, энергичный лидер — чтобы от такого руководства пот прошибал.

Ну и ещё талант коммерсанта. Все размышления Итимуры обычно возвращались в итоге к этому понятию.

Итимура взглянул на наручные часы. До девяти оставалось ещё минут двадцать. Каждое утро он приходил на работу в начале десятого. Этот обычай у него остался ещё со времён работы в оптовой корпорации.

Наверное, оттого, что организм у него был крепкий, Итимура обычно мало спал. Правда, в свободное время мог отоспаться за дни недосыпа. К действию алкоголя тоже был невосприимчив. Вот, к примеру, вчера вечером много выпили. Довольно поздно к Итимуре домой заявился Сасима, заведующий мясным отделом Центрального, — проговорили с ним до ночи.

Сасима приходил к Итимуре домой второй раз. Первый его визит Итимура хорошо запомнил. Дело было года полтора тому назад — днём, в какой-то праздник. Грузный, толстый Сасима сидел перед ним в гостиной. Случилось так, что он заманил девушку, сотрудницу административного сектора, на свидание и в машине силой ею овладел. И теперь, если бы потерпевшая Сакико Нисидзё обратилась в полицию, его могли бы привлечь к уголовной ответственности по обвинению в изнасиловании, и тогда уж деваться ему было бы некуда.

— Да она сама этого хотела. Немного сопротивлялась поначалу — вроде ей не нравится, — так это всё притворство одно. Только пищала всё: «Нет! Нет!» — а самой-то небось ещё как понравилось! — хорохорился поначалу Сасима.

— Идиот! — рявкнул на него Итимура и в бешенстве не удержался, наотмашь хлестнул Сасиму по пухлой левой щеке.

— Ох! — только и проронил не ожидавший такого поворота гость, когда здоровенная лапа Итимуры ухватила его за шевелюру.

— Я тебе побалагурю, мразь! — снова прорычал Итимура, отвесив ему ещё одну оплеуху.

На сей раз удар был хорошо рассчитан и пришёлся прямо в цель. Сасима, не проронив ни звука, рухнул на пол, так что вся гостиная сотряслась от грохота.

— Будешь знать, тварь!

— Ох, простите, виноват!

— Да как тебя, подлеца, после этого человеком считать?!

До сих пор Сасиме ещё никогда не доводилось терпеть побои от старшего по положению сотрудника. Он принадлежал к поколению, которое такого уже не знало.

— Извините великодушно! — весь дрожа, молил Сасима.

Здоровенный, с виду дородный детина на поверку оказался ничтожнейшим слабаком, стоило только дать ему затрещину.

— Пошёл вон отсюда! — бушевал Итимура. — Такие грязные подонки, как ты, только дом оскверняют. Проваливай, и чтобы я тебя больше не видел!

— Простите, не выгоняйте! — молил Сасима.

Губы у него тряслись, зубы мелко стучали, а в слезливом голосе звучало отчаяние. От полученной оплеухи в уголке губ слева сочилась кровь.

— Господин Итимура! Сжальтесь! Помогите мне, пожалуйста! Признаю, виноват! Никогда в жизни больше такого не сделаю! Я исправлюсь! Буду работать!