– Профессор, - сказала Фросенька. – Вы совершенно не знаете моего мужа. Это упрямый и жесткий человек. Если он решил чего-то добиться, он непременно сделает это. На моих глазах он, практически неподвижный, с разрубленной спиной сражался один с бандой налетчиков. И убил десяток бандитов, заставив их уйти. Он, до этого лежавший пластом, стрелял из двух револьверов, а когда у него кончились патроны, схватил два штыка… Простите, профессор, но я не буду даже пытаться отговорить его от тренировок, потому что, он все равно поступит по-своему!

– Фросенька, милая, да как же вы не понимаете, что ваш супруг убивает себя?! Я же объяснял ему, что любое неловкое движение может обездвижить его. У него тяжело травмирован позвоночник, а он бегает, говорит, что еще и подтягивается на турнике…

– Доктор, лично я понимаю все, поскольку работала в больницах на Украине и в Средней Азии фельдшером, и здесь врачам помогаю, поэтому кое-что смыслю в медицине. Но вот моему супругу вы можете говорить что угодно и сколько угодно, ничего не изменится. Он все равно поступит так, как сочтет нужным.

– Н-да-а… - протянул доктор. – Волевой человек – ваш супруг.

– Он же солдат до мозга костей, - Фрося покачала головой. – Он безвылазно в войнах с 1904 года… Я не знаю, кончится ли это когда-нибудь. Вы знаете, что он ответил, когда я пыталась как-то завести разговор о том, что пора бы перейти к мирной, гражданской жизни?

– Ну-ка, ну-ка, интересно! – профессор даже наклонился к Фросе.

– Он сказал буквально следующее: для меня превыше всего верность, долг и честь русского офицера! Потом уже семья и все остальное… И мне было обидно…

– Да, русские офицеры были воспитаны именно так. Я еще помню те времена… Офицер российской армии – это был сгусток патриотизма, действительно, человек чести. Да, собственно, они так и прощались: «Честь имею»! Я хорошо это помню… Значит, ваш супруг – офицер еще тех времен?

– Да, профессор, он был хорунжий, командир полусотни пластунов. Он до сих пор иногда запевает «Волчья сотня Аргунского полка»…. У меня мурашки по коже от этой песни…

– Как же, как же, слышал об этих молодцах! Журнал «Нива», был такой до революции, часто о них писал во времена русско-японской войны! Значит, Леонид Сербин выходец из «Волчьей сотни»… Да-а… Таких людей не перебороть… Такие люди идут до конца, каким бы он ни был… Что ж, Фросенька, извините покорно, что отнял ваше время!

Профессор встал и галантно поцеловал запястье Фроси.

Фросенька тихо вышла и, только оказавшись за дверью профессорского кабинета, тихо заплакала…