Расспросив у милиционера в белой накрахмаленной гимнастерке дорогу к военному комиссариату, который находился, как оказалось, метрах в ста от вокзала, Сербины поднялись по скрипучим деревянным ступеням на мост, раскинутый над густой сетью железнодорожных путей, и спустились с него на привокзальной площади.

Тут же к ним подбежали возницы стоящих во множестве на площади двуколок, тачанок и подвод, наперебой предлагая отвезти хоть в Ростов, хоть в Харьков….

Сербин лишь ухмыльнулся в усы и направился вместе с семьей к приземистому, чисто выбеленному строению, на стене которого висела красного цвета вывеска с надписью «Военный комиссариат ст.Иловайское»….

Комендант – пухленький, лысый мужичонка с вислыми казацкими усами, одетый в несвежую гимнастерку, постоянно утирая блестящую лысину огромным платком, давно потерявшим свой изначальный цвет, ругался с тремя молодыми командирами.

– Да я вам, что – начальник вокзала, что ль? Нет больше на Москву мест, понимаете вы это, или нет! Вся бронь, что была у меня, роздана до вашего появления! Ну, где я вам места возьму?!

– Да не шумите вы, товарищ комендант, - уговаривал его один из командиров. – Поймите, у нас предписание….

– Засуньте его, знаете куда?…. – заорал комендант и вдруг осекся, увидев вошедшего Сербина. Взгляд коменданта уперся в нашивки высшего комсостава на рукавах коверкотовой гимнастерки и два ордена Красного Знамени на груди.

– И-извините, хлопцы, погуляйте пока. Я что-нибудь придумаю для вас, - залепетал он, поднимаясь с кресла, которое жалобно вздохнуло, избавляясь от непосильной тяжести.

– Ничего-ничего, - сказал Сербин, присаживаясь на колченогий табурет у стены. – Заканчивайте с ребятами, я подожду.

Комендант, крутанув ручку телефона, враз охрипшим голосом, закричал в трубку:

– Любочка, соедини меня с начвокзала, пожалуйста! – и, дождавшись соединения, - Степаныч! Ну, дай ты мне еще три места для командиров в Москву! Да! Да, Степаныч! Да хрен с ими, что на верхних! Давай, дорогой мой, давай! Ну, спасибо, Степаныч!

– Идите, ребята, в воинскую кассу, оформляйте проездные документы, - уфнув так, как будто отпахал вручную версты три пашни, комендант упал в кресло, которое протяжно застонало, принимая груз комендантского тела.

С уважением поглядывая на Сербина, командиры вышли, поблагодарив коменданта, и Леонид присел к столу.

– Ты чего ж так орешь, товарищ, на нашу смену молодую? – спросил Сербин.

– Извините, товарищ комполка, - залепетал комендант. На его платок жалко было смотреть, настолько он промок.

– Ладно! – хлопнул ладонью по столу Сербин. – Ты мне скажи, есть ли у тебя пролетка на день? Мне на хутор Сербино съездить надо. Родню проведать….

– Так ведь…. – комендант замялся. – Нет там больше никого, на хуторе-то….

– Как нет? – Сербин заволновался. – Там ведь жили люди….

– Так раскулачили их. Кого убили при сопротивлении продотряду. Кого сослали в Казахстан. Я почему знаю – эшелон готовил для ссыльных, потому и списки у меня были. С хутора Сербино, насколько я помню, около двадцати человек было.

– Господи, кого ж там раскулачивать было? Нищета ведь одна жила…. – с горечью промолвил Сербин.

– Ну, нищета нищетой, а продотряду сопротивление оказали…. – комендант старательно отводил глаза.