Сербин подождал, пока «макинтоши» дойдут до машины, в надежде на то, что они захотят перекинуться парой слов с людьми, сидящими в машине.

Так и случилось… Подойдя к «эмке», «макинтоши» заговорили с пассажирами. Окно в машине приспустилось и чья-то рука протянула им пачку папирос. Путник дождался, пока они чиркнут спичкой, прикуривая, и на мгновенье ослепят себя, резко вывернулся из-за угла и сразу шагнул в крайний подъезд. Быстро поднявшись на пятый этаж, он откинул крышку чердачного люка и, пригибаясь под натянутыми веревками, на которых сушилось белье, дошел до люка своего подъезда.

Он встал у двери, приникнув к ней ухом, и прислушался. В квартире тихо играло радио, слышны были веселые голоса детей…

Сербин тихо отпер дверь и вошел в прихожую. Но Фросенька почувствовала сквозняк и вышла из кухни, вытирая руки полотенцем. Леонид прижал палец к ее губам и увлек на кухню.

– Тихо, Фросенька, говори шепотом! – сказал Сербин, присаживаясь на табурет.

– Что случилось? – испуганным шепотом спросила Фрося.

– Случилось то, чего мы давно ожидали… Меня должны арестовать. Во дворе нашего дома меня уже ждут.

Фрося всплеснула руками, выронив полотенце.

– Не переживай, милая! – Сербин поднялся и ласково обнял жену.
– Я смогу уйти от них. В наркомате на меня уже готовят документы для работы за границей. Я забежал только проститься с вами… Не знаю, как долго меня не будет, и будет ли возможность отправить тебе весточку… Я буду далеко, очень далеко. Но ты знай, родная, что я тебя люблю. Больше жизни люблю. И буду любить всегда… И обязательно, слышишь, обязательно вернусь к тебе и к детишкам. Ты только жди…

– Но за что, Леня?! За что? Ты же верой и правдой служил этой стране! Учился сам, учил военному делу других… Что ты мог сделать такого, что стал врагом?!

– Это долго объяснять, любимая! Наши наработки последних лет были признаны ошибочными. А сейчас их вообще объявили пораженческими и вредительскими. А это, конечно, суд тройки и неминуемая казнь… Но не все так считают, Фросенька. Видишь, мне помогают перейти на нелегальную работу за границу, чтобы наша история подзабылась. А начнется война – сразу станет видна наша правота. И виновны будут уже те, кто сейчас загубил наше дело!

– Леня, неужели война все-таки будет?

– Да! – твердо ответил Леонид. – Войны не избежать, как бы ни пытались наши вожди убедить народ, да и себя, наверно, что войну все еще можно предотвратить дипломатическими методами. Гитлер строит танки и линкоры, а мы создаем кавалерийские части… Не представляю, как мы будем конной лавой идти на танковую броню… Но ведь пойдем же!

– Это ужасно, Леня! Мы только-только начали жить нормально. Неужели все рухнет?

– Рухнет, милая! Но России не впервой воскресать из пепла. Тяжело будет победить в этой войне, но мы победим! Верь мне!

– Я всегда тебе верю, самый дорогой мой человек! И всегда буду любить тебя и ждать.

Сербин вдруг отстранил Фросеньку и напрягся. Неслышными шагами он подошел к двери и прислушался.

– Дети, мойте руки, скоро папа придет! – вдруг крикнула Фрося. – Сейчас вынесу мусор и будем накрывать на стол!

За дверью послышались торопливые шаги: кто-то быстро сбегал по лестнице.