— Да не знаю пока, — сказала Светка. — Убраться надо, пока родители не вернулись.

— На дачу поехали? — спросила Марина.

— Нуда, — сказала Светка.

— Понятно, — сказала Марина. — Гуляли вчера?

— Типа того, — сказала Светка. — Да иду! Сейчас.

— Это кто? — спросила Марина.

— Да Костик, — сказала Светка.

— Много народу было? — спросила Марина.

— Ну да, — сказала Светка. — А ты что не звонила?

— Да, — сказала Марина. — Занята была.

— Ясно, — сказала Светка. — Ну побежала я, тут бардак такой.

— Ну пока, — сказала Марина.

— Пока.

Марина положила трубку и отошла от окна. Песня, которую когда-то давно в обитой звукоизоляцией студии спела молодая женщина с нерусским именем и которую теперь пел компьютер, закончилась. В комнате стало почти совсем тихо, только иногда через форточку доплывали волны воздуха, колеблемого проезжавшими по улице машинами. Марина немного постояла, глядя на компьютер и о чем-то думая, потом улыбнулась, быстро переоделась и вышла в прихожую. Когда она уже обулась и собиралась открыть входную дверь, из большой комнаты вышел папа. Лицо его при виде Марины украсилось легким недоумением.

— Ты куда? — спросил он, почесав затянутый майкой живот и слегка нахмурившись.

— Гулять, — ответила Марина.

— Надолго? — спросил папа.

— Не знаю, — сказала Марина.

— Ну к обеду ждать тебя? — спросил папа.

— Нет, — ответила Марина. — Да ты все равно спать будешь.

— Ну ладно, — сказал папа. — Иди.

— Спасибо, — сказала Марина, быстро открыла дверь и вышла в коридор.

Марина часто ходила на прогулку одна, и у нее выработался стандартный маршрут, которого она придерживалась почти всегда. Выйдя из подъезда, Марина обычно направлялась к пруду, обходила вокруг него и недалеко от того места, где летом было открытое кафе, сворачивала направо, на узкую тропинку, которая шла вдоль густой смеси высокого кустарника и проржавевшей сетчатой изгороди, ограничивавшей непонятный пустырь. Тропинка выводила на широкую улицу, бывшую продолжением дальнобойного шоссе. Марина выбиралась на тротуар и шла к универмагу, что занимало минут пятнадцать. За это время она решала, пора ли возвращаться, или можно сесть на автобус и доехать до станции метро, где открывались куда более масштабные перспективы.

Когда вонючий лифт доставил Марину на первый этаж и она, сохраняя инерцию движения лифта, быстро пересекла мрачный вестибюль, в ее душе уже почти оформился набор эмоций, соответствовавший прогулке. Но на улице с Мариной случилось непредвиденное. Возле подъезда стояли две девочки лет четырнадцати — Марине их лица показались смутно знакомыми. Девочки были самыми обычными — попивая дешевое пиво, они громко разговаривали друг с другом, невнимательно слушая и вдохновенно матерясь. Внимание Марины привлекла одна деталь, тоже, впрочем, вполне заурядная. В тонких пальцах одной из девочек дымилась сигарета.

Марина никогда не курила. Она не представляла себе вкус табачного дыма и не умела затягиваться. Но в беседах с Алхимиком она иногда брала короткие паузы и всегда объясняла их перекуром. Марина не смогла бы объяснить, почему она так делала. Зато теперь ей вдруг стало ясно, что для будущей встречи с Алхимиком надо научиться курить. Она улыбнулась — утреннее ощущение необычности наступившего дня не обмануло — и пошла направо, за дом, где стояла передвижная продуктовая палатка.

Палатку, как обычно, подпирала крепко сбитая старуха в пуховом платке, делавшая вид, что собирает мелочь на хлеб. Марина мельком взглянула на нее и стала изучать витрину.

Богатство выбора ошарашило Марину — она и не подозревала, что табачное дело поставлено так хорошо. Сигаретные пачки занимали примерно треть витрины, и от пестроты цвета и цен у неподготовленного человека могла закружиться голова. Конечно, Марина регулярно ходила к палатке за хлебом, кефиром, а иногда и за пивом для папы, но участок стеклянной поверхности над окошком раньше выпадал из поля зрения. Стараясь не обращать внимания на старуху, Марина стала вспоминать все, что знала о курении. Впрочем, знала она немного — так же, как и ненужный раньше кусок витрины, разговоры окружающих, посвященные табаку, автоматически отфильтровывались ее мозгом. В итоге ей удалось обнаружить всего два надежных ориентира. Папа курил мягкую «Приму», а Светка вроде бы отдавала предпочтение «Парламенту». Марина стала искать знакомые названия на витрине.

Как оказалось, в табачной системе координат папа и Светка находились на разных полюсах (Марина не стала задумываться над тем, кто из них был на Северном, а кто — на Южном). Плоская пачка «Примы» стоило пугающе дешево. Марина вспомнила суровый запах, распространявшийся по кухне всякий раз после того, как папа закуривал, и тяжелый кашель, доносившийся из родительской комнаты по утрам.

«Парламент» выглядел намного более привлекательно. но пачка с сине-голубым прямоугольником на животе оказалась дорогой, к тому же Марина сомневалась, что сможет выкурить ее всю. Давление старухи становилось невыносимым, и надо было что-то решать. Сначала Марина хотела попробовать стрельнуть сигарету у прохожих, но тут нельзя было заранее угадать марку. А ей очень понравилось нежное оформление «Парламента». Решение пришло неожиданно — Марина вдруг вспомнила, что сигареты можно покупать поштучно. Об этом виде бизнеса ей тоже рассказала Светка. Рассказ этот вряд ли бы отпечатался в памяти Марины, если бы не был связан с забавной историей — Костик как-то по пьянке спалил Светкин кошелек, она несколько дней сидела совсем без денег и занимала у Марины мелочь на сигареты.

— «Парламент» поштучно есть у вас? — спросила Марина у открытого окошка.

Из темного проема высунулась мохнатая южная рука и постучала ногтем по железной раме. Марина разглядела приклеенные к раме макушки нескольких сигаретных пачек, на которых шариковой ручкой были написаны цены. Тут ее ждало удивительное открытие — одна сигарета «Парламента» стоила столько же, сколько целая пачка «Примы». Марина достала из заднего кармана джинсов мелочь (привычка класть железные деньги в карман осталась у нее с детства) и через секунду впервые в жизни держала в руках сигарету. Сигарета оказалась странной — фильтр был белым и частично полым. Марина даже подумала, что ей дали бракованную или поддельную и хотела попросить поменять товар, но тут в поле ее зрения снова оказалось старушка, и она поспешила отойти.