— А можно еще раз? — спросил Олег у нее.

— Можно, — ответила официантка. Андрей не смотрел на нее, но по голосу понял, что она улыбается.

— Хорошо, — сказал Олег. — Тогда сделайте, пожалуйста.

Официантка собрала рюмки, взяла пепельницу и отошла.

— Короче, — сказал Андрей. — В чем твоя теория-то?

— Да нет никакой теории, — сказал Олег.

— А чего ж ты на меня тогда гонишь? — спросил Андрей.

— Потому что твоя теория говно, — сказал Олег. — Что я уже проиллюстрировал. Это во-первых.

Олег показал пальцем на потолок.

— А во-вторых? — спросил Андрей.

— А во-вторых, теории у меня нет, но есть мысли. — Олег снова положил локти на стол.

— И какие же мысли? — спросил Андрей.

— Разные, — сказал Олег.

— Излагай, — сказал Андрей.

— Изложу, — сказал Олег. — Момент.

Он встал, негромко и как-то аккуратно рыгнул, после чего пошел в туалет.

Пока Олег отсутствовал, официантка принесла заказ. Андрей опять на нее не посмотрел и ничего не сказал. Потом он подумал, что официантка может принять его невнимание за классовое неуважение. От этой мысли стало грустно. Андрей обернулся, положив локоть на спинку стула, и посмотрел на барную стойку, до которой было не больше трех-четырех метров. Официантка сидела на высоком табурете, стоявшем сбоку от стойки, рядом с кассой, и беседовала с управлявшей счетным аппаратом женщиной лет тридцати. Другого обслуживающего персонала в баре не было. Андрей решил, что если официантка посмотрит в его сторону, то он ей улыбнется. Но она так и не посмотрела, а потом вернулся Олег.

— О, — сказал он, садясь на стул. — Уже нолито.

— А то, — сказал Андрей.

— Отлично, — сказал Олег. — Тогда нечего языками чесать. Желаю, чтобы все.

Выпили. Закусили. Задымили.

— Ну, — сказал Андрей.

— Что? — спросил Олег.

— Излагай, — сказал Андрей.

— А, — сказал Олег. — Сейчас изложу.

— Я, как говорится, весь внимание.

— Еще бы, — сказал Олег.

— Ну, — сказал Андрей.

— Короче, — сказал Олег. — По твоей теории, адреналин вообще нельзя добывать.

— Почему? — спросил Андрей.

— Потому, — сказал Олег, — что сейчас как раз мода на добычу адреналина. MTV-то смотришь?

— Смотрю, — сказал Андрей. — Кто ж его не смотрит.

— Правильно, — сказал Олег. — Так сейчас же самая мода. Экстремалы и все такое. Раньше альпинисты был, их еще поэт Высоцкий воспевал все, если помнишь.

Перед Андреем сразу возникла яркая картина — разобранный в большой комнате стол с бутылками и салатами, немногочисленные гости из родни средней удаленности и только что купленный проигрыватель, последнее достижение советской технологии, с квадратными серебряными колонками, поливающий стол, родителей, гостей и притаившегося в углу дивана семилетнего Андрея голосом, похожим на хороший графин из хрустального стекла с треснувшим горлышком.

— Помню, — сказал Андрей.

— Вот, — сказал Олег. — Раньше поэт Высоцкий воспевал альпинистов. Он-то, собственно, и сформулировал главный принцип. Типа лучше, чем от водки и сифилиса, или что-то в этом роде. А теперь MTV воспевает роллеров, сноубордеров и серфингистов. Вот кто спустился в адреналиновые шахты.

— Ну ты даешь, — сказал Андрей.

— В смысле? — сказал Олег.

— Как по писаному, — сказал Андрей. — Излагаешь красиво.

— А, — сказал Олег. — Хорошо, что хоть не по каканому.

Андрей хохотнул.

— Только объясняется все просто, — сказал Олег.

— Как? — спросил Андрей.

Олег придвинул к себе еще полную рюмку, несколько секунд молча на нее смотрел, потом, когда Андрей уже внутренне приготовился к очередному тосту, резко выпрямился и сказал:

— Как? Да как, просто. Кризисом перепроизводства.

— То есть? — спросил Андрей.

— Это же рынок, — сказал Олег. — Огромный. Сделанный за несколько лет из ничего. И держится на адреналине. Сколько уродов по весне выкатывают свои велосипеды и прыгают на них через помойки?

— Много, — сказал Андрей.

— Много, — сказал Олег и ткнул пальцем в потолок. — А ведь они их не сами лобзиком выпилили, так?

— Ну, так, — сказал Андрей. Он, конечно, уже все понял, но не хотел прерывать товарища, который с видимым удовольствием конструировал программную речь.

— Так это же только часть, — сказал Олег. — Причем маленькая. Им еще положены специальные штаны, очки, каски. Специальная музыка и специальные журналы. Куча всего. Тарзанки, прыжки с парашюта…

— С парашютом, — сказал Андрей.

— Насрать, — сказал Олег. — Реклама теперь специальная. Специальные телепередачи. Зимой сноуборд. Летом какое-нибудь дерьмо на колесах. Надо вкладывать деньги в шарико-подшипниковый бизнес. Они думают, что выделились. Хотя им просто вставили в голову специальный контейнер. Телевизор вставил. Они такое же быдло, как и все, скейтеры эти. Что им сказали, то и делают. Даже фанаты футбольные. У них же тоже адреналин, а к нему — куртка-пилот, шарф…

— Роза, — поправил Андрей, вспомнив недавний разговор с Костылем по этому поводу.