– Дружина великого князя Ольга Ивановича.

– Пошто ж с ордынцами идёте? – спросил Степан, уже понимая причину своей тревоги: Орда в пятидесяти верстах от порубежьев Московских, а с рязанской стороны – ни единого сигнала.
– С кем хороводы водите?

– По своей земле ходим – рязанской! – рязанец набычился, недобро сверкая очами. – С кем хотим, с тем и хороводничаем! Велит вам великий князь Ольг Иванович быть к нему!

– Дак энто он тебе великий князь, а по мне – прихвостень татаров!

– Не дерзи, смерд! Как бы языка не лишился! – рязанец схватился за меч.

Но и глазом не успел моргнуть, как двое сакмагонов, выметнувшись из лесу, оказались по бокам, мгновенно разоружив его.

– Што творите, робяты?! – взмолился рязанец. – Ить догонють! Вас порубають и мене вместях с вами!

– Не канючь! – сказал Степан, вглядываясь в войско ордынцев. – Сказывай, кто ишо из князей с Ордой пошёл?

– Сегодня утром явились княжичи нижегородския – Василий и Семён. Покорную грамоту доставили… А вчерась посол от Тверского князя Михаила Александровича был с грамотою.

– Кто из них дружину выставил хану?

– Дык все и выставили - и князь Ольг, и тверичи, и новгородцы!

– Подлые собаки!
– Степан скрипнул зубами, в который раз убеждаясь в раздробленности и слабости порубежных князей, окружающих Москву.

Как обошли их ордынцы, гадать было некогда. А только увидел Степан: справа, припадая к конским гривам, и оттого едва различимые в высоких бурьянах, волчьим широким махом неслись серые всадники.

Резко повернув коней, рванули в галоп. Рязанец скакал рядом со Степаном, постоянно оглядываясь.

– Воротитеся, робяты! – вскричал он. – Князь Ольг заступится, оне яво слушають!

– Заткнись! Не то уйму! – крикнул Степан. Дотянуть бы до засады, а приходилось уклоняться – враг шёл наперерез.

Наконец, выровнялись пята в пяту. Степняки приближались, и Степан, оглянувшись, прикинул, что их не больше десятка. До сакмагонов уже долетали волчий вой и улюлюканье…

Бросив коней в глубокий лог, сакмагоны встали у озерца, развернувшись к бою, ибо дальше идти было некуда.

Татары осадили коней на увале, увидев стоящих в глубине лога русов, и медленно начали спускаться в лог.

– Мать моя! – воскликнул изумлённо рязанец, разглядев за деревьями засаду, неподвижно стоящую в ожидании знака воеводы.

– Эй, урус! – крикнул ордынский десятник, помахивая волосяным арканом. – Айда назад! Хан минога денга дават будит!

Дождавшись, пока ордынцы спустятся в лог, Степан вынул меч из ножен, и лица татар закаменели…

Рванули из засады сакмагоны, сошлись грудью в грудь с татарами, наполняя тихий от века лог нездешними звуками – лязгом стали, криками и стонами.