– И чтобы в вашей жизни не было туч, заслоняющих счастье, также как и сегодня в небе! – не отстала в восточной витиеватости пожеланий от Гены и Ани Катюшка, также расцеловав молодоженов в обе щеки.

У студенческой столовой их уже ждали. И лишь только они вышли из автомобиля, как тотчас попали в окружение радостной толпы. Весёлый гомон, поздравления, шутки, пожелания… Вока увидел, как к ним подходят его отец и мать. В руках мать держала серебряный поднос с хлебом и солью. Он тронул Вику за локоть и, когда она взглянула на него, взглядом указал на приближающихся к ним родителей.

– Дорогие наши Владимир и Виктория, – натянуто-торжественно обратилась к ним Полина Алексеевна – мать Володи, но сбилась от волнения и взглянула на мужа.

Василий Семенович утвердительно кивнул головой, мол, все хорошо, мать, говори дальше.

– Детки наши дорогие! – отбросив всякую торжественность, продолжила она. – Отведайте нашего родительского хлеба и соли, чтобы в вашей семье всегда были мир, согласие и достаток. – Было видно, что Полина Алексеевна вот-вот расплачется и только усилием воли держит себя в руках.

– Ну, что ты, мама? Все же хорошо! – коснулся Вока плеча матери.

И, отщипнув от хлеба кусочек, обмакнул в соль и подал Вике. Вика съела хлеб, от волнения не почувствовав вкуса. Затем и она отщипнула от каравая небольшой кусочек, обмакнула в соль и подала Воке. Пока они вкушали символы безбедной жизни, встречающие их встали по обе стороны дорожки, ведущей к дверям столовой, где уже были накрыты столы и, взявшись за руки, подняли их так, что образовался тоннель, длиною чуть ли не до самых дверей. В конце этого тоннеля их встречали родители Вики. Мать Вики, – небольшого роста, карие, как и у Вики, глаза, на щеках ямочки, густые каштанового цвета волосы гладко зачесаны назад и схвачены широкой перламутровой заколкой, в руках матери – символ единения, бокал с красным виноградным соком. Вика приняла бокал из её рук и передала Воке – в знак того, что признает его главенство в семье. Вока отпил и передал бокал Вике, потом допил всё, что не выпила она, и протянул пустой бокал отцу Вики. Отец Вики, – роста выше среднего, поджарый, голубоглазый, нос с небольшой горбинкой, светло-русые волосы, серебрившиеся у висков сединой, – взял пустой бокал и с силой хрястнул его о дорожку так, что тот разлетелся в разные стороны мелкими стеклянными брызгами.

– На счастье, дети! – улыбался отец Вики.

Вока и Вика под аплодисменты прошли по осколкам в здание и сели за стол.

Немного растерянные сидели за столом Вока и Вика, ещё не совсем осознавая, что всё происходящее вокруг имеет к ним какое-то отношение. А вокруг них пир шел горой. Под свадебные тосты разливалось шампанское, в бокалах же Воки и Вики искрился не знаменитый хмельной напиток родом из французской провинции Шампань, а обыкновенный лимонад. Но вскоре дух молодежной свадьбы – радостный и разудалый – коснулся и их. Вока взглянул на Вику. Её щеки румянились счастьем. Он чуть сжал под столом её руку. Она повернула к нему голову. Сияющий взгляд. Очаровательная улыбка. Прелестный носик и обворожительная небольшая родинка над верхней губой, словно искусно нанесённая мушка. И если бы сейчас прокричали «горько!», он, отбросив евангельское ханжество, запрещающее молодоженам целоваться до объявления их мужем и женой в церкви, слился бы с ней в столь желанном ему поцелуе. Он потупил и отвел чуть затуманенный, словно хмельной, взгляд. Вика понимающе улыбнулась и тоже легонько сжала его руку.

Родители Вики также пили за здоровье молодых лишь лимонад, хотя трезвенниками не были. Но уговор есть уговор – кто хотел быть вечером на церковной свадьбе, не должен был даже пригубить хмельного. Поэтому они не стали дожидаться конца свадьбы и вместе с родителями и братьями Воки вскоре ушли к ним. Впрочем, это никак не повлияло на ход свадьбы – она только набирала обороты. Вскоре музыкальные колонки, которые принесли из студенческого клуба, ухнув, стали вколачивать в зал звуки ритмичной музыки, и на свободное от столов пространство стала выходить молодёжь для быстрого танца.

За полтора часа до начала свадебной церемонии в церкви Вока, Вика и Гена с Аней, позвав Катюшку с Юлей, которые быстро сдружились, и что-то постоянно щебетали друг дружке на ухо, прыская от смеха, покинули зал столовой. В «Ладу» свободно помещалось только пять человек, а так как их было шестеро, то решили, что на заднем сиденье поедут Гена, Аня, Катюша и Юля. Машину же поведет Вока, а на переднее пассажирское сядет Вика, чтобы не мялся её свадебный наряд. У Вокиного дома высадили Катюшку и Юлю, а сами проехали дальше, на квартиру Гены и Ани, решив провести оставшееся время у них. Аня с Геной принялись готовить на кухне кофе, а Вока и Вика в большой комнате устроились на диване. Оба чувствовали себя скованно. Вока хотел заговорить, но не знал, о чём. Вика сама повернулась к нему. Ее лицо светилось счастьем, и в этот миг Вока вдруг понял… нет, скорее ощутил душой, что это – его жена, его вторая половина, часть его самого.

– Эй, молодожены! Кофе пить будем? – послышался с кухни голос Гены.

Вока не сразу смог ответить, он глядел на Вику счастливыми влюбленными глазами.

– Так будем или не будем? – постучался в комнату Гена. – У нас в распоряжении времени не так-то уж и много…

– Будем, будем! – тряхнул головой Вока, встал с дивана и подал руку Вике.

Они вышли на кухню. Аня уже разливала кофе. Гена взглянул на них и улыбнулся – их лица не могли скрыть бушующей внутри радости.

Церковная свадьба отличалась от студенческой. У Вики было ощущение, что из быстрой, бурлящей в водоворотах реки они попали в тихую мирную заводь. И что было ближе её душе – она не знала, хотя и была тронута особой душевностью, которой, казалось, было пропитано всё вокруг. Воку уже ничего не трогало, он был обременён второй свадьбой подряд, и ему уже давно хотелось остаться с Викой наедине. Наконец пастор пригласил их на сцену. И после обычных для этой церемонии вопросов и ответов благословил и объявил мужем и женой. Потом, как обычно, пелись положенные по этому событию псалмы. День, наверное, был слишком насыщен, и поэтому особого религиозного вдохновения по этому поводу ни Вока, ни Вика не испытали, даже понимая, что из всего, что произошло в этом дне, этот момент – самый важный.

Ещё до свадьбы, в одном из тихих районов города, Вока снял однокомнатную квартиру. Хотя и рассчитывал, что к свадьбе уже сдадут дом, строящийся автотранспортным предприятием по принципу жилищно-строительного кооператива, и в который он сдал первый взнос на двухкомнатную квартиру. Но, как это зачастую бывает, сроки сдачи все переносили и переносили. Вока все-таки надеялся, что дом сдадут в ближайшее время, и жить на съемной квартире им с Викой придется недолго.

Когда всё закончилось, до места их временного пристанища молодых подвезли Гена и Аня. Они вышли из машины вместе с ними, попрощались и, отказавшись от предложения зайти в гости, сели в машину. Перед тем как тронуть «Ладу» с места, Гена помахал им рукой в открытое окошечко.