Шрифт:
— Когда была сделана последняя аэросъемка этого города? — спросила Даяна базу.
«Триста восемьдесят шесть дней назад, когда орбита Миаллы…»
— Анализ социально-бытового положения женского населения планеты производился? — перебила Даяна.
«Производился», — четко ответила машина.
— Когда?
«Триста пять лет назад, когда экспедиция Улатра консервировала базу…»
— Достаточно, — оборвала Даяна.
Закрытая планета не принимала исследователей уже более трех столетий. «Придется производить редакцию по внешним признакам, — с недовольством подумала Даяна. — Но пока результаты плачевные: мужчины-преподаватели, мужчины-студенты, ученые, клерки, правители, — везде и всюду одни мужчины. Это их мир, их чертов феодальный строй…»
На видовом фоне застыло изображение каменной улицы: дома из тесаного гранита, мостовые бугрятся разномастным, отполированным подошвами булыжником, по тротуару бредет пара надменных седовласых старцев с каменными лицами в меховых накидках и шапочках-беретах.
Даяна поменяла картинку и увидела портовую площадь с таверной, окруженной чахлыми деревцами и несколькими грубо сколоченными столами и лавками. Женщина в белом переднике поверх длинного коричневого платья и сером чепчике на пышных рыжих волосах несла огромные глиняные кружки компании моряков с грубыми, просоленными лицами.
— Где-то я это уже видела, — прищурилась Даяна. — Как будто бы…
Что-то близкое и до жути знакомое было в этой женщине, веселящихся моряках, сером булыжнике площади. Одежда и пивные кружки, громоздкая обувь и грубое дерево тяжелых столов…
— Голландцы! — выплеснула вдруг память.
Древние картины, написанные маслом на… холстах! — на стенах замка рода Геспардов! Свекровь Даяны старая леди Геспард не признавала современного искусства.
— Ваши объемные светящиеся полотна, — поджав и без того тонкие губы, свекровь по капле выцеживала слово «полотна», — вы можете развешивать в своих домах. В родовом поместье клана Геспардов будут находиться только работы настоящих мастеров. — И добавляла неоконченную тяжеловесную фразу: — Вот я умру…
На этом месте лорд Эдриан шутливо обнимал мать и говорил Даяне:
— Порой мне кажется, что мама помнит первые корабли земных колонистов.
— Род Геспардов построил много кораблей! — горделиво вздернув острый подбородок, напоминала старая леди. — Ты должен гордиться фамилией, а не фиглярничать, как шут!
— Каюсь, каюсь, каюсь, — улыбался сын и подмигивал Даяне через плечо матери: — Лет через пятьдесят я осяду в этом замке, обвешусь полотнами и научусь гордиться.
Эдриан действительно фиглярничал. Род Геспардов был одной из самых древних и славных фамилий планеты Земля, и только несколько показная, старческая надменность матери могла вызвать в нем усмешку. Последний лорд из клана Геспардов посвятил себя Большой Политике, где не приветствуются аристократические замашки старых семей. Популярность демократического правителя стоит на видимости равноправия, высокомерие несет намек на диктатуру.
А лорд Геспард не имел претензий на абсолютную власть. Он был больше ловок, чем умен, более осторожен, чем решителен, его умение лавировать в потоке чужих интересов когда-нибудь приведет потомка рода Геспардов на высший пост — пост Верховного Канцлера Конфедерации.
Так было обещано Даяне. В обмен на ее предательство лорд станет Канцлером.
…Картинки из прошлой жизни надолго отвлекли Дайну. Сжигая парсеки и световые годы, она неслась в систему Оргавелла, мечтала добраться до информационной базы законсервированной станции, найти волшебный лес и вдруг — вернулась в прошлое. Остановилась в шаге от мечты, сидела и смотрела на ожившие полотна, жанровые сценки с картин древних живописцев.
Былое никак не отпускало леди. Как два неясных призрака, лорд Эдриан и его мать стояли за ее спиной и укоряли памятью.
— Да! Вы мне помогли! — отпихнув в сторону пульт управления, выкрикнула Даяна, и эхо грохотом пронеслось по пустынной станции. Кот, больно оцарапав ее колени, спрыгнул на пол и укоризненно взглянул снизу вверх. — Помогли! Но теперь — уйдите!
Ничего не понимающий кот чутко водил ушами и оглядывался в поисках врагов. Его хозяйка сердилась, гнала кого-то прочь, но, кроме него и леди, в бункере никого не было!
Даяна дотянулась до зверька, погладила его между ушами и более спокойно принялась листать видовой журнал базы. Древние полотна из коллекции свекрови внезапно примирили ее с непонятной планетой. Чем дольше Даяна углублялась в изучение общественного строя, особенностей архитектуры, бытового уклада жизни сахуристарцев, тем больше находила соответствий с земной историей. Невероятные совпадения казались почти мистическими, уже найдя для понимания отправную точку — живопись, голландцы (или, может быть, фламандцы?), Средние века, Западная Европа, — леди Геспард поражалась параллельному течению развития двух столь далеких (астрономически далеких!) цивилизаций. Попросив базу перевести работу языкового редактора-переводчика на земную терминологию, она находила соответствия во всех областях. Герцоги — правители и дворяне — вассалы, бургомистры и магистраты, определения царствующих и должностных лиц всегда находили аналоги в земном языке. Том, на котором разговаривали лорд Эдриан и его мать. Если бы не уверенный ход атомных часов и показания навигационных приборов, Даяна решила бы, что она провалилась во времени и случайно попала в средневековую Европу.
В какой-то момент она даже попросила базу вывесить рядом с Сахуристаром макет земного глобуса, сидела перед шарами двух планет и сравнивала очертания континентов.
Нет, все же не Земля. Два обжитых континента практически на одном полушарии Сахуристара нисколько не напоминали земные материки.
Это другая планета. И различия были. И прежде всего сахуристарской «средневековой Европе» удалось избежать насилия инквизиции. Религиозные институты Сахуристара не имели подавляющего влияния и практически не вмешивались в политику. Монотеизм как таковой вообще отсутствовал. Даже на Северном континенте. На Южном же существовал целый пантеон богов — веселых, обыденных, незлобивых.