Наконец Кэти, Дон и Нельсон ложились на большую двуспальную кровать. Нельсон знал, когда парочка собирается заняться любовью, — перед этим от них двоих исходили сильные запахи. Нельсон никогда не знал, как правильно себя вести во время их близости. Он отодвигался на другой край кровати, когда все начиналось, и иногда внимательно смотрел на них, пытаясь понять, что же они там делают. Дон издавал громкие звуки, и Кэти иногда тоже. Порой они занимались любовью довольно долго, и от их тел исходило еще больше ароматов. В конце концов запахи достигали апогея и угасали. Вскоре после этого они засыпали.

Во время их близости Нельсон был занят своей крысой. Когда же он понимал, что они закончили, то находил себе место для сна на ночь. Кэти нравилось обнимать Дона, и она так и засыпала, но ее мужу хотелось иметь свое пространство во время сна, и вскоре их тела отделялись. Поначалу Нельсон устраивался в удобном, как ему казалось, местечке: зачастую это была покрытая волосами часть тела Дона — его ноги или грудь. Но Дону не нравилось спать рядом с собакой. Он, неожиданно для Нельсона, отталкивал или сбрасывал его, не причиняя при этом боли. Кэти же наоборот нравилось, когда Нельсон спал рядом с ней. Он скручивался маленьким комочком возле ее живота и сладко засыпал. Ее аромат успокаивал его. И Нельсон лежал возле нее всю ночь. Иногда Кэти снились плохие сны. Прошло много лет, но она до сих пор вздрагивала от каких-то воспоминаний о своем умершем отце. Иногда ей снились пулеметная очередь или враждебные голоса на чужом языке, который она не могла разобрать. Через несколько месяцев именно негромкое сопение Нельсона успокаивало ее лучше всего после подобных кошмаров. Она целовала в голову маленького песика, а его тело размеренно поднималось и опускалось. Вскоре женщина вновь засыпала, и теперь ей снились более спокойные сны.

Итак, жизнь Нельсона тесно переплелась с Кэти. Да, Дон тоже был членом их семьи, но дни и ночи Нельсона были полностью подчинены Кэти и ее жизни, она стала для него главным человеком на свете. Ее запах стал главной составляющей воздуха, которым он дышал. Любовь к ней росла из глубин его маленького собачьего сердца. Она не была внезапной, а формировалась месяцами. Но это была любовь его жизни.Он любил ее не за еду, которой она кормила его, хотя он был благодарен ей за это. Это была любовь его жизни, потому что Кэти делала его вселенную прекрасным местом — местом, где он был глубоко счастлив. Молодой пес еще не познал горечь потерь, но даже в те несколько часов, когда Кэти не бывало дома, он остро ощущал ее отсутствие. Таким образом, его любовь росла. А с этой любовью в его собачьем сердце оформлялись и другие эмоции. Он чувствовал надобность защищать ее, надобность выражать ей свою любовь, как только мог. Чувствовал надобность хвалить ее, надобность делиться с ней всем, что имел. Он знал, что будет из последних сил защищать ее от всего, что может представлять для нее опасность.

Нельсон чувствовал, что и Кэти любила его. Это проявлялось в том, как она прикасалась к нему и чесала его затылок. В том, как она разговаривала с ним по окончании своих занятий музыкой или после уборки в доме, или приготовления пищи. Он не понимал, о чем она говорила, лишь отдельные слова, но он знал, что Кэти разговаривала именно с ним, и ему это нравилось.

А еще, пусть в меньшей степени, Нельсон любил косточки. Иногда Дон приносил их домой для него. Пес лежал в саду и грыз их. Его зубки становились крепче день ото дня, и когда он впивался ими в косточку, та начинала выделять запах и рассказывать историю животного, которому она принадлежала. Кости хранили почти столько же историй, сколько и трава. Но когда Нельсон обгрызал косточку, он обычно вырывал небольшую ямку и закапывал ее. Вдруг она когда-нибудь понадобится Кэти. Что, если ей будет не хватать еды? Он построил свой собственный склад, чтобы у хозяйки всегда была возможность поесть и никогда не быть голодной.

Иногда, зарыв косточку, Нельсон лаял. Когда он был маленьким щенком, его тявканье было не более чем милым. А вот лай молодого пса стал довольно примечательным. В нем слышалась энергичность пуделя и глубина и низкая хрипотца бигля. Кэти улыбалась себе, когда слышала его лай из сада. Он никогда не лаял больше двух-трех раз подряд, за исключением прихода почтальона. Она понимала, что означал этот лай: «Я, Нельсон, великий защитникз Кэти Энтвисл, сим объявляю себя, высокого и гордого, защитником этого дома, сада и семьи».

Однажды утром вместо занятий на фортепиано Кэти взяла поводок Нельсона. Он обрадовался, как это всегда бывало, когда он слышал позвякивание своего поводка, но в неурочный час это было ему непонятно. Как правило, подобное происходило позже, ближе к середине дня. Но Кэти, кажется, не шутила, и Нельсон доверился ей.

Когда они вышли из дома, Нельсон потянул поводок в обычном направлении их ежедневных прогулок, но Кэти подняла его и посадила на переднее сиденье машины. Она села с другой стороны и завела двигатель. Нельсон был в замешательстве. С Кэти он провел достаточно времени, чтобы ничего не бояться, но он так привык к их ежедневному распорядку, что его предсказуемость доставляла ему огромное удовольствие. Словно почувствовав его опасение, Кэти немного опустила окно возле пассажирского кресла, и в машину ворвались ароматы с улицы. Это отвлекло Нельсона, и оставшуюся часть поездки к ветеринару, а это заняло около пятнадцати минут езды, он был поглощен ими.

У Нельсона остались четкие воспоминания о ветлечебнице, в которую его привез Эмиль несколько месяцев назад. Запахи стерильности воскресили Эмиля в его памяти, и собачье сердце забилось быстрее. Но его окружал успокаивающий аромат Кэти, а она чесала его головку и поглаживала его, как обычно разговаривая с ним. Он не сомневался, что все будет хорошо.

Но потом в глазах Кэти появилась грусть, она поцеловала Нельсона на прощание и передала его ветеринару. Когда он вместе с ветврачом вошел в операционную, то не думал о его запахе как об угрожающем. Он думал о Кэти. Нельсон заскулил. Куда она ушла?

Вскоре он успокоился, хотя ему было немного страшно, когда ветврач с двумя медсестрами сгрудились над ним. Нельсон учуял запах какой-то жидкости, капнувшей с большого шприца в руках ветеринара, но прежде чем он успел понять, что это было, ветврач сделал ему укол, и Нельсон быстро уснул.

Кэти не хотела кастрировать Нельсона. Она души не чаяла в маленьком песике и подумывала о том, что однажды у него будет потомство. Но и Дон, и ветеринар убедили ее сделать вазэктомию [2] . Она обсуждала этот вопрос по электронной почте с некоторыми защитниками прав животных, чьи адреса нашла в Интернете. Одни были настроены резко отрицательно в отношении к ее намерению и называли стерилизаторов «убийцами», другие, более приземленные, имели в свою пользу убедительный аргумент: каждый год в США уничтожают сотни тысяч собак, справедливо ли позволять вашей собаке производить потомство? Да, вы найдете дом для этих щенков, но это означает, что другие собаки не смогут найти себе дом и будут уничтожены.