«Простите, – не в силах вынести его немоту, извинялся Виталий, – я, наверно, погорячился».

Но Петр замотал головой, видя себя со стороны, он сознавал, что не заслуживает снисхождения. Они возвращались из центра в гостиницу. Тревожно глядя на Галкина, Виталий спросил: «Вы – в порядке?» «Я в таком беспорядке, что дальше некуда!» – признался Петр.

– Бога ради, в чем дело?

– В том, что я – полный кретин!

Виталий не стал переубеждать, но смотрел с сочувствием. Они шли по уже знакомым Галкину улицам: «Новая дорога», «Земля Маддалены», «Земля Святого Леонардо». Он знал, что его переводы названий условны. Но теперь он с трудом узнавал сами улицы, точно бывал здесь совсем в другой жизни.

Вспомнив, что и раньше на него находили такого же рода «моменты истины», он мало по малу успокаивался. Теперь его поразила другая мысль: что вышло бы, не посещай его такие «моменты» хоть иногда.

Скоро они вышли на мостик через канал «Каннареджо», по которому Галкин выплыл сегодня в лагуну, и оказались перед Палаццо Лабиа (Palazzo Labia), названным в путеводителе, одним из последних «великих» дворцов Венеции. Его интерьеры украшены фресками самого Тьеполо. По узкому калле мимо дворца они выбрались на пятачок крошечной площади Святого Джеремия (Еремея).

С одной стороны на площадь выходила глухая стена Палаццо, с другой – сама церковь Святого Джеремия. Площадь замыкали магазины и гастрономические заведения. Тут же стояли лотки и палатки, где торговали мелким товаром. До гостиницы оставалось метров пятьдесят, когда у Пети зазвонил телефон, который он только сегодня включил.

Звонил Петров из Москвы. «Да, это я. – сказал Галкин. – Здравствуй! Что там стряслось? Подождать один день не могли? Завтра мы прилетаем.»

«Петр, на нас наехали!» – жаловался Петров.

– В каком смысле? Кто?

– Крышеватели!

– Чего требуют?

– Как чего!? Разумеется бабки! Определили месячный ясак.

– Большой?

– Можно закрывать контору.

– А вы что?

– Сказали, тот, кто отвечает за это, сейчас – за границей, но скоро вернется.

– Правильно. Когда это случилось и где?

– Сегодня утром! Они остановили бухгалтера по дороге из банка, дошли с ней до института, вызвали нас с Энгельсоном, потребовали денег и твой адрес. Адрес пришлось дать. У них весь список. Они угрожали всем. А когда узнали, что ты – один, сказали, что время терпит – они подождут.

– А они свой адрес оставили?

– Нет, конечно!

– Ребята, вы меня подставляете! Спасибо, конечно, что предупредили, но куда я теперь пойду? Мне домой – нельзя.

– Петр, я жду тебя у себя.

– Благодарю за гостеприимство. Это все? Пока!

Телефонный разговор происходил на площади. Здесь, по крайней мере, можно было отойти в сторонку, чтобы не мешали.

Кончив разговор, Галкин остался на месте. Сообщение повергло в шок. Все эти итальянские приключения порядком ему надоели. Голова отказывалась думать. А губы шептали: «Ну, начинается! Вот и дождался!»

Подошел Виталий.

– Что-то случилось? Предлагаю зайти в кафе отобедать. Обсудим проблему. Может быть, смогу быть полезным.

Галкин не отвечал. Он вообще не видел смысла что-либо предпринимать. «Ради кого? И, вообще, зачем все это теперь? Пусть с ним делают, что хотят, – он и пальцем не пошевелит!»

Виталий взял его за руку и потащил в «тратторию», приютившуюся на углу площади.

Они вошли в белое помещение с горящими люстрами и бра. Интерьер был настроен не на интим, а на праздничность. Два окна – слева и справа от двери – выходили на мрачноватую площадь и не могли осветить большой зал даже днем. Поэтому горел свет.

Народу было немного. Виталий выбрал столик возле окна, усадил за него онемевшего Галкина и спросил: «Пива будете? Да? Молчание знак согласия!» Принесли пива.

– Выпейте. Будет проще смотреть на жизнь.

Галкин послушно отпил. А Виталий не замолкал. Он острил, сыпал анекдотами, которых Петя раньше не слышал. Седоволосый, казалось, лез из кожи, чтобы развеселить сотрапезника. Галкин выпил еще и еще. Он начал вторую кружку, когда принесли пиццу с грибами. Действительно, стало проще смотреть, если не на жизнь, то хотя бы на себя самого. Он представлял себя негодяем, которого настигла кара. Конечно, он не мог не жалеть себя. Но одновременно и презирал. Слова, которые Виталий «сыпал» вокруг, едва доходили до его сознания.

Эти речи звучали, как сносная музыка, в которой – не слишком много фальши. Виталий и Галкин закончили трапезу, расплатились и уже приближались к отелю, когда, неожиданно, Петя сказал: «Вы знаете, мне расхотелось возвращаться в гостиницу».

– Мне тоже, признаться.

По узенькой улице они прошли мимо двери с вывеской «Вселенная», а когда улица кончилась, повернули налево и оказались в другом мире, – заполненном криками чаек, шумом на пристанях и запахами сырости. Потом они не спеша восходили по лестнице на горбатый мост через Гранд Канал, а под ними плыли трамвайчики, катера и гондолы.