Шрифт:
В мозгу упруго щелкнуло, будто бы сорвавшаяся пружина в противопехотной гранате, и Дмитрия кольнула страшная догадка: раз его не искали – значит, с Ильей и Оксаной наверняка что-то произошло. Но что?
Горячий пот струился с Диминого лба, но он не замечал этого.
– Сестренка, Илья... – шептал он, словно в забытьи. – Ну где же вы?..
Спустя минут десять он уже стоял у центрального входа рынка. Где-то совсем рядом и находился тот дом с вывеской «Хозтовары», где Корнилов снял квартиру. Но где именно, Дима так и не вспомнил.
Утро на базаре кончалось. Море блестело за крышами дальних домов. Асфальт раскалялся. Ялтинские хозяйки с набитыми сумками покидали рынок. Чадили мангалы, запахи шашлыков и жареной рыбы щекотали ноздри. И никому не было дела до несчастного инвалида, сидевшего рядом с базарными воротами...
Глава 13
– Так, Катюша, посмотри внимательно. Видишь этих троих? – Cлегка наклонившись к девушке, следователь Юрий Патрикеев указал пальцем в сторону трех мужчин, стоявших у светлой стены.
От мужчин Патрикеева и Катю Круглову отделяло толстое стекло. Со стороны потерпевшей и следователя стекло было прозрачным, со стороны мужчин, стоявших у стены, – зеркальным; они не только не могли видеть тех, кто стоит по ту сторону, но даже подозревать, что за перегородкой вообще кто-нибудь есть.
– Ты только не волнуйся, всмотрись хорошенько, – говорил Патрикеев почти ласково, – и, главное, не торопись... Никто тебя в шею не гонит, так что не спеши с ответом. Соберись с мыслями, подумай... Узнаешь ли ты кого-нибудь из этих троих?
Девушка глянула сквозь стекло изучающе и испуганно.
Человек слева – невысокий, плотно сбитый мужик лет сорока пяти. Светлые пшеничного цвета усики, спортивный костюм, явно не соответствующий ялтинской жаре, грязные белые кроссовки с длинными махровыми шнурками...
Следующий, посередине – совсем юноша, произвел на девушку более приятное впечатление: приятный овал лица, едва заметная улыбка на пухлых губах, легкомысленной расцветки рубашка, пляжные шорты, обнажающие стройные, уже загорелые ноги...
Мужчина же, стоявший справа, выглядел на редкость угрюмо. Высокий, светловолосый, коротко стриженный, он смотрел не в стекло, а в пол. Надорванный воротник рубашки, заплывший кровоподтеком глаз, разбитая нижняя губа...
– Так что, узнаешь кого-нибудь? – почти ласково полюбопытствовал Патрикеев.
Девушка наморщила лоб.
– Подождите...
Конечно же, ни усатый мужик в спортивном костюме, ни юноша в пляжных шортах даже отдаленно не походили на мужика, напавшего на нее в Ливадии. Впрочем, третий мужчина тоже не походил... Хотя и был немного похож.
Однако Катя интуитивно осознавала, что от нее ожидают: она должна показать на мужчину справа. Понятно ведь: если ее привезли на опознание, то среди этой троицы наверняка есть и тот, кого следует опознать. А этот, справа, действительно немного похож. И волосы светлые, коротко стриженные, как у того, в белом «жигуле», и возраст соответствующий, и рост высокий... Хотя на самом-то деле это вовсе не тот маньяк.
Девушка уже хотела было отрицательно покачать головой – мол, никого тут не знаю, но в самый последний момент вспомнила слова отца: «Скажи, что мужик, которого тебе покажут, очень похож на того, что затащил тебя в машину. Мол, до конца не уверена, но очень похож. Чтобы тебе доучиться спокойно дали... Чтобы пальцем не показывали...»
Авторитет отца в глазах дочери был непререкаем. Да и аргументы его выглядели убедительными. Правда, неожиданно заговорила совесть: мол, я на этого покажу, а его потом судить будут, а вся вина окажется на мне. Но разум нашептывал другое: не «опознаешь» – затаскают тебя по ментурам, жизни не дадут...
Патрикеев выжидательно молчал.
Катя тяжело вздохнула.
– Вон тот, справа...
– Что справа? – оживился следователь.
– Ну, похож вроде...
– На кого?
– На того самого, на маньяка.
– Который тебя в машину затащил и изнасиловать пытался?
– Ага.
– Чем именно похож?
– Волосы светлые. Лицо такое же. Рост подходящий.
Юрий Александрович откашлялся – лицо его приобрело суровое выражение, а тон стал официальным.
– То есть ты утверждаешь, что человек, стоящий справа, и человек, затащивший тебя в машину в поселке Ливадия вечером двадцать второго апреля, – одно и то же лицо?
– Не утверждаю... То есть утверждаю, но до конца не уверена, – девушка наконец отыскала спасительную формулу, – что он похож...