Шрифт:
Захваченный языком Чмока болотного, затрещал дуб. Корни, с ляжки быка толщиной, лопнули, и дерево вместе с огромным комом земли улетело в болото.
– Тикаем! – всполошился Васька.
– Первый случай, когда я с тобой полностью согласен,– не стал возражать Алексей.
– Ну куда же вы-ы-ы…– заплакала жаба и в сердцах хлестнула по поверхности болотной жижи длинным зеленым кнутом, увидев, как засверкали пятки удирающей во все лопатки троицы.– Ну почему меня никто не любит?
Алеша, отбежав на безопасное расстояние, остановился.
– Любовь надо заслужить, мадам.
– Я не мадам, я эта… мсье…
– Прошу пардона, но на мсье это тоже распространяется.
– Да как я эту любовь заслужу, если от меня все сразу разбегаются? Раньше, когда маленький был, еще ничего. Шлепаю себе по болоту, мама с папой умиляются: «Ах какое у нас Чмо растет! Какие лапки, какой ротик! Давай его так и назовем: Чмо Болотное!»…– Слезы брызнули из глаз жабы.
– Ну а потом? – сочувственно спросил Алексей.
– А потом, как подрос, умиляться некому стало. Как-то водички спросонок попил поутру – чмок! – а там, оказывается, мама с папой плавали. Они ведь у меня такие маленькие стали… потом.– Гигант зарыдал еще громче.– С тех пор меня уже Чмом Болотным не зовут. Только Чмоком. Ну почему меня никто не любит? Я про это даже стих сочинил.
– Давай паслюшай, а? – предложил Вано, стирая пучком травы грязь с лезвия кинжала.
– Давай,– не стал спорить Алексей.
Чмок открыл пасть, задрал морду кверху и заунывно, с надрывом заквакал:
Кажный зверь другую зверю любит. Кажной звери хочется любви. Кто ж мине, беднягу, приголубит? Кто прижмет к своей большой груди?– Ну как? Здорово?
– Здорово. Пушкин отдыхает,– успокоил Чмока Алеша,– Лермонтов рядом не стоял, а Маяковский даже не лежал, а вот насчет груди проблема.
– Какая?
– Большая. Чтоб тебя обнять, такая грудь нужна – о-го-го! А если ты, скажем, меня обнимешь, то мне будет у-гу-гу.
– Знаю,– понурился Чмок,– тут недавно дракончик пролетал… ма-а-аленький такой… веселый… о трех головах.
– Ну? – насторожился Алексей. Он кое-что слышал о своем трехголовом дяде от папы.
Чмок горестно вздохнул и поднял лапу с зажатым в ней кнутом.
– О господи!
То, что Алеша принял поначалу за кнут, оказалось оторванным у самого основания драконьим хвостом.
– Держите меня трое! – взбеленился Алексей. Вано с котом и лесовиком вцепились в авантюриста.– Сожрал?!
– Не,– Чмок с сожалением вздохнул,– я с ним это… поиграть хотел… вы ему хвостик верните, ежели по пути…– Зеленый хвост под тонну весом шмякнулся у ног Алеши. Жаба с трудом развернулась.– В гости пусть заходит… о поэзии поговорить там…
Чмок!!! Чмок!! Чмок!
– Значит, живой…– с облегчением выдохнул Алеша, поворачиваясь к лесовику.– Да-а-а… забавные зверушки в ваших лесах водятся.
– Ты еще дракончика не видел,– захихикал леший,– вот кто действительно забавник!
Алеша с натугой поднял хвост в самой тяжелой, толстой его части. Вано поспешил ему на помощь, обхватив хвост посередине. Васька сделал вид, что он тоже при делах, и навалился сверху на самый кончик.
– Где живет, знаешь? – спросил юноша лешего.
– Вон там.– Лесовик ткнул корявой ручкой в противоположную от болот сторону.
– А-а-а! Помогите! Спасите! – сразу донеслось с той стороны.
Алеша посмотрел на кота.
– Опять не ты?
– Опять не я.
Юноша перевел взгляд на лешего. Тот молчал, забавно хлопая маленькими глазками-бусинками из-под зелененьких листиков-бровей.
– А кто опять?
– Дракончик,– хихикнул лесовик,– маленький… но я с вами не пойду. И не просите!
– Нужен ты нам. За мной!
Команда Алеши, сгибаясь под тяжестью хвоста, потрусила в сторону звуков. Сгибались, правда, только Алеша и Вано. Васька предпочел заняться туалетом. Удобно устроившись на кончике драконьего хвоста, он принялся вылизывать свою драгоценную шкуру.
– А-а-а!
– Спасите!
– Помогите!
– И чего орут? – презрительно фыркнул Васька.– Можно подумать, их режут.
– Не каркай! Поднажмем! – скомандовал Алеша.
Его дружная команда поднажала. Разгон они взяли такой, что не заметили, как пролетели лес и с размаху чуть не вляпались в серую, мрачную скалу, вплотную примыкающую к дубраве. К счастью, пещера, расположенная в этой скале, имела довольно широкий вход. В нее-то вся троица и ввалилась.
– Спасите!