— Ну иди, иди ко мне пра-ативный, я тебя приласка-аю…

Голос погнусавее и жест обидный с отогнутым средним пальцем — последний тест. Поймет или нет? Понял! Какой, однако, горячий молодой человек попался! Разве вас, молодых, толерантности и политкорректности не учили? Конечно, я его специально провоцировал, но такой быстрой и бурной реакции, признаться, не ожидал. Спасло меня то, что мой табурет стоял довольно далеко от стола полковника-майора. Пока он летел ко мне, я успел подготовиться и встретить его прямым, точнее, прямыми, в челюсть. Почти попал, но набравший приличную скорость липовый энкавэдэшник долетел до цели и сбил меня с ног. Мы покатились к дальней стене. Когда дело дошло до борьбы в партере, преимущество в двадцать килограммов веса, опыт и лучшая техническая подготовка взяли верх над молодостью и яростным натиском. Секунд через двадцать я уже подмял полковника-майора под себя и вцепился обеими руками ему в горло. Занятие оказалось настолько увлекательным, что я едва услышал, как за моей спиной распахнулась дверь, и тут же потерял сознание.

Когда я пришел в себя, то, не открывая глаз, попытался понять, где я нахожусь. Судя по всему, я лежу на кровати в своей импровизированной камере, обе руки наручниками пристегнуты к кровати, на затылке ощущается шишка, видимо, здоровенная. Сквозь чуть приоткрытые веки пробивался солнечный свет, долго же я провалялся без сознания. А в комнате есть кто-то еще помимо меня.

— Не притворяйтесь, что вы без сознания. У вас веки дрожат.

Таким наблюдательным оказался благообразный джентльмен лет пятидесяти. На русском языке он говорил абсолютно чисто без какого-либо акцента, но перед словом «джентльмен» почему-то сразу захотелось поставить прилагательное «английский». Во всяком случае, иностранщина из него не то чтобы прет, но чувствуется. Глаза я все-таки открыл.

— Кто вы такой? И что здесь происходит?

— Не слишком ли много вопросов в вашем положении? — усмехнулся джентльмен.

— А у вас в роду было много евреев, — заявил я.

— С чего вы взяли?

Похоже, мне таки удалось его слегка удивить.

— Отвечаете вопросом на вопрос. Так, как мне вас называть?

— Можете называть меня сэр Джеймс.

Все-таки «сэр», в этом я был прав.

— Договорились, Гарри.

— Гарри так Гарри, — не стал спорить джентльмен, — и не пытайтесь меня вывести из себя. Второй раз ваш фокус не пройдет.

— Хорошо, не буду. Так, что здесь все-таки происходит, и кто вы такие?

Гарри с интересом уставился на меня.

— Очень странно вы себя ведете: лежите пристегнутый наручниками к кровати и пытаетесь меня допросить, а все должно быть наоборот.

— А вы меня отстегните, тогда и поговорим.

— Не будем торопиться, сегодня ночью вы вели себя несколько, э-э, скажем так — неадекватно. Поэтому продолжим нашу беседу в этом положении. Итак, вы хотели знать, что здесь происходит? Все очень просто. Вы — межвременной заяц, а мы — межвременные контролеры. И мы вас поймали. Аналогия понятна?

— Понятна. Вот только штраф я платить не собираюсь.

— Это почему же? — заинтересовался Гарри.

— Есть один нюанс. Я — заяц поневоле, и если бы вы, контролеры хреновы, не шлялись по времени туда-сюда, я в такую ситуацию тоже не попал бы. Или я не прав?

Прав, прав. По вашей роже вижу, сэр Джеймс, он же Гарри, что прав.

— Догадались все-таки, — неожиданно быстро согласился Гарри, — да, при наших перемещениях во времени происходят спонтанные переходы, природу которых мы объяснить не можем. Вы просто оказались не в том месте и не в то время. Зашли бы в туалет минуты на две-три позже — гуляли бы по Европе, а не вшей здесь кормили.

— Ага. В следующий раз, прежде чем в туалет войти, разрешения у вас спрошу.

— Давайте отложим эту тему. Как я понимаю, у вас накопилась масса вопросов. Поэтому давайте так: сначала я отвечаю на ваши вопросы, потом вы на мои. Условие одно — не затрагивать технические подробности перемещений.

Странно, с чего бы это Гарри стал таким добреньким?

— Давайте попробуем. И первый вопрос: часто происходят такие спонтанные переходы?

— Неизвестно. Чаще всего перемещаются предметы, некоторые артефакты потом находят и долго гадают, откуда они взялись. Известны перемещения животных, но сколько их было, никто не знает. Дворняга двадцать первого века мало отличается от дворняги века двадцатого, а сказать она ничего не может.

— А люди?

— Крайне редко. Скажем так, все известные мне случаи можно пересчитать по пальцам двух рук. Поскольку я отвечаю за Россию, то есть за весь бывший эсэсэсэр, то в основном они произошли на территории нынешней Украины и Белоруссии.

— И что с ними сталось?

— Ничего. Все они были быстро пойманы и отправлены обратно в свое время. Для сохранения неизменности естественного хода событий мы заинтересованы в том, чтобы все они вернулись назад, живыми и здоровыми. Как физически, так и психически.

— Как их нашли, и сколько они продержались?

— От нескольких часов до пяти дней. А нашли их через энкавэдэ. Одни сами пришли, других задержали как подозрительных, одного достали из психбольницы.

— Через замнаркома, который у вас на подсосе сидит?

Брови Гарри удивленно поползли вверх.

— Как вы узнали?

— Догадался. Приказ о моем аресте уж больно грозный был. И что с ними дальше стало?

— Не могу ответить на ваш вопрос, они были возвращены в свое время, их дальнейшей судьбой мы не интересовались.