Они уже были на лодке, когда юноша спросил Саримара:

– Учитель, ответь, если можешь… Мой отец, Великая Змея, путешествовал с нами на «Крононе»? Неужели именно я привез его сюда?

– Да, Анкор… Он, скажем так, занял твое место… А теперь ты займешь его…

Анкор закрыл лицо руками, а из его груди вырвался стон:

– Что это за тайна, учитель? Что произошло с моим отцом?

– Тише, Анкор, тише… Есть Таинства, которые нельзя раскрыть даже Золотой Солнечной Змее… Тише, Анкор! Есть то, о чем даже я ничего не знаю.

И жрец Кума надолго умолк. Анкор, уважая его безмолвие, старался больше не тревожить Саримара, а тот, с почтением относясь к боли, которую испытывал юноша, старался, как мог, его поддержать.

На следующий день Анкор поднялся на борт «Кронона». Корабль был почти восстановлен, и боевые машины вновь стояли на башнях. Макг встретил Анкора и Саримара на палубе, почтительно поприветствовал их и, загадочно улыбнувшись, обратился к Саримару на странном языке, которого Анкор не понимал, и жрецы удалились к кормовой башне. Анкор отдал приказ немедленно отплывать, и уже через час «Кронон» шел полным ходом, на девяти плавниках, вздымая морскую пену и оставляя за кормой густые облака пара.

Анкор бросил последний взгляд на исчезавший вдали зеленый берег Кема, страны, где остался его отец, на этот раз навсегда. Хотя на палубе было не холодно, юношу охватила сильная дрожь. Закутавшись в длинный плащ, он направился на носовую часть корабля, сливаясь с багровым светом заходящего солнца.

Мощные землетрясения обрушились на Посейдонис. Подводные толчки вызывали гигантские волны, и те неожиданно налетали на берег и с грозным ревом разбивались о скалы. Суша отступила на несколько сот метров, побережье оказалось затоплено водой. Городам и портам наносился невосполнимый ущерб, а флот южных земель Посейдониса пошел ко дну. Уцелевшие пиратские суда, а также корабли, которые были похищены обезумевшими от ужаса солдатами-наемниками, устремились на юг. Они несли опустошение южным берегам Европы, или, сбившись с курса, блуждали по беспокойным водам Атлантического океана. По ночам из морских глубин прорывались отблески лавы проснувшихся вулканов, а утром лучи солнца освещали целые острова погибшей рыбы.

«Кронон», гигантское судно с прекрасным ходом и маневренностью, не боялся ни волн, ни ветра и чувствовал себя уверенно и спокойно даже тогда, когда шторм топил лучшие корабли. Но сейчас и он содрогался под ударами сорокаметровых волн – настоящих водяных стен – и едва успевал уклоняться от водоворотов, порождаемых подводными вулканами. Макг постоянно напоминал Анкору об опасности: малейшая неисправность в механизме, обеспечивавшем приток воды, или повреждение в бронированном покрытии системы термической безопасности могли вызвать взрыв мармаша. Анкор прекрасно осознавал угрозу, но он во что бы то ни стало должен был добраться до Кума. Он приказал не сбавлять ход и отказывался пересесть в спасательную шлюпку и затопить судно до тех пор, пока вновь не различил вдали золотые башни Великого Храма. Лишь убедившись, что цель уже близка, Анкор приказал остановить двигатели. Когда от Макга поступило последнее тревожное предупреждение о близящейся катастрофе, принц велел оставить корабль. Анкор покинул борт «Кронона» одним из последних.

Стемнело. Принц в сопровождении Саримара, Макга и двенадцати жрецов перебрался в лодку из кедрового дерева и отдал приказ гвардейцам расправить оба паруса, которые тут же наполнил попутный ветер. Шлюпки с остальным экипажем уже пересекали линию рифов. Лодка Анкора едва достигла спасительной черты, как сзади, со стороны «Кронона», ослепительно сверкнула молния, а затем раздался чудовищный взрыв. Он был похож на извержение вулкана – океан изрыгал столбы воды и пара, поднимавшиеся на сотни метров, среди клубов дыма вспыхивало пламя. Это был конец великого камня мармаша: соприкоснувшись с водой, он изверг все запасы своей энергии. Пройдет множество веков после катастрофы, но камень все еще будет светиться в океанской глубине, и морякам будет казаться, что они видят подводный вулкан. Так закончил свою жизнь «Кронон», последний корабль Посейдониса, воспоминание о некогда славной Атлантиде.

Уже миновала полночь, когда Анкор и его спутники добрались до маленькой бухты и принц сошел на берег. Там его ожидали несколько жрецов, Онишке и солдаты из личной гвардии. Рядом с ними в полном боевом снаряжении стояли около пятидесяти воинов Храма.

– Что случилось? – спросил юноша. – Зачем здесь солдаты?

– Сын Солнца, – ответил старый офицер, служивший еще его отцу, – здесь неспокойно! Мы приняли тысячи беженцев, им не хватает еды, поэтому чужеземцы проявляют жестокость и насилие. Мы волновались за тебя.

Анкора до глубины души растрогали эти слова. Улыбка осветила лицо принца, когда он увидел, что его верные подданные, несмотря на близкую гибель, грозившую им, по-прежнему заботились о нем, как будто ничего не случилось. Он не смеялся над ними, он был счастлив оттого, что простым людям удавалось в таких обстоятельствах сохранять присутствие духа и верность долгу, чего нельзя было сказать об иных, весьма образованных. Словно отвечая на собственные мысли, принц очень тихо произнес:

– Что проку в знаниях? Мои далекие предки, атланты, столько всего знали – и к чему это их привело? Они собственными руками нарушили равновесие в Природе. Вся цивилизация погибла, и люди были осуждены почти миллион лет жить в пещерах, словно первобытные дикари. Немалую часть нашего мира все еще населяют выродившиеся потомки этих колдунов и лжемудрецов, которым не известны ни огонь, ни колесо! Знание, рассудок без души – словно крылья павлина, они могут пустить пыль в глаза, но не поднимут в небо.

Подобные мысли мучили Анкора, ибо он замечал вокруг следы упадка и разрушения – еще не катастрофические, но уже очевидные. Больше всего поразили его толпы беженцев, которые ели на земле, словно дикие звери, и провожали его паланкин злобными взглядами, полными алчности и жестокости. Несколько раз охране Анкора пришлось тупыми сторонами мечей отгонять самых наглых, кидавшихся в процессию камнями. Прибыв в свои покои, принц приказал переселить всех беженцев из садов Храма в глубь материка, подальше от побережья. Там они были бы в большей безопасности, и, по крайней мере, не погибли бы от рук стражи, получившей приказ поддерживать порядок до самого конца. «Если уж мы все равно погибнем, давайте умрем достойно, как люди, а не набрасываясь друг на друга, будто дикие звери», – повторял Анкор жрецам и офицерам своей охраны.