– А когда он проснется?

– А когда проснется, скажем, что сердечко прихватило – чай, не мальчик уже. А что еще говорить? В ментовку бежать ему не с чем – мы ж не обобрали его, хотя, блин, там есть что брать – портмоне аж трещит от бабок, – Яна выключила свет, и обе направились на кухню, – у тебя-то как успехи? Не зря сходила?

– Не, не зря… – Даша мечтательно улыбнулась. Исчезнув из поля зрения, мужчина исчез и из ее мыслей – в конце концов, она ж не сделала ему ничего плохого и не собирается делать, – мистер Саймон такой клевый! – она присела на стул и закурила, – правда, я ждала его два часа, зато потом поехали в ресторан. Он столько всего прикольного рассказывал!.. А, главное, обещал сделать, и паспорт, и визу… Слушай, а Настька где? – спохватилась Даша.

– Спит. После того, как мужика траванула, ее нервяк стебанул – ну, она коньячку накатила и вырубилась. Кстати, ты, если хочешь, тоже иди, ложись – комнату знаешь.

– А ты?

– Я лягу с господином Симоновым. А то очухается с пустой башкой, начнет орать, а стенки тонкие… ладно, спокойной ночи.

Когда Даша залезла в постель, ей хотелось думать только о хорошем. Спящий в соседней комнате мужчина таковым не являлся, а, вот, стоило возникнуть перед глазами видам Лондона, которые она видела в коридоре посольства, все внутри вспыхивало радостным огнем. …Фрея, как я люблю тебя!.. – подумала Даша, – ведь только ты могла сделать мне такой подарок!.. Вот мать обалдеет… ну и что? Я взрослая девочка и могу сама строить свою жизнь…

Картинки ожили, и Даша увидела себя, гуляющий по набережной Темзы, причем, никакого мужа почему-то рядом не было… хотя, не «почему-то» – она слишком мало его знала, чтоб он присутствовал в ее сокровенных мечтах. …Конечно, с ним придется спать, – решила она без особого энтузиазма, – а почему нет? Я буду делать то, что он скажет, и все. Что тут страшного? Сколько женщин выходит замуж по расчету… А, вот, жить в Лондоне – это да!.. Даше показалось, что она уже ощущает, знакомый по книгам, сырой лондонский воздух, и подумала, что жить там, наверное, было ее неосознанной мечтой.

Очнулся Николай Сергеевич от дикой головной боли. Казалось, ему в затылок вогнали металлический штырь, и вышел тот… да никуда он не вышел, а, пройдя через шею, застрял в груди, сбивая сердечный ритм; еще он прошел через язык, который лежал, словно полено, занимая весь рот. Николай Сергеевич попытался пошевелить им, но язык лишь выполз наружу и замер между потерявшими чувствительность губами. Чуть позже Николай Сергеевич понял, что лежит совершенно голый и рядом с ним кто-то есть – он явственно слышал ровное сонное дыхание. С трудом двинув рукой, коснулся такого же обнаженного тела.

– Эй… – оказывается, язык не совсем одеревенел, и при определенном упражнении им еще вполне можно было пользоваться. Соседнее тело зашевелилось, и Николай Сергеевич услышал ласковый шепот:

– Спи, рано еще.

…Почему рано?.. Она ведь хотела сказать, поздно?.. – попытался взглянуть на часы, но на запястье ничего не было, – зачем я их снял?.. Я ж никогда их не снимаю… А как я разделся? Ничего не помню…Сколько ж сейчас времени?..

– Эй… Который час?..

– Рано еще, спи, – успокоил голос.

Боль в голове не проходила, мешая сосредоточиться, зато хотя бы вернулось ощущение того, что он является обладателем рук, ног и прочих частей организма.

– Мне надо в гостиницу…

– Куда? – девушка подняла голову.

…Интересно, это Яна или Настя?.. Впрочем, какая разница?.. Черт, как же я допился до такого состояния? Никогда такого не было… да ведь и выпил-то…

– Зачем тебе в гостиницу? – напомнила девушка.

– Там документы… мне с утра на переговоры…

– Какие переговоры, если ты до сих пор языком не ворочаешь? – девушка вернула голову на подушку, – а, вот, скажи, как я тебе?

– Что, как?..

– Как женщина, конечно.

– О чем ты?.. – Николай Сергеевич попытался улыбнуться, но оказалось, что он не настолько хорошо владел своим лицом.

– А ты ничего не помнишь? – девушка села, спустив ноги, – ты был просто великолепен!..

Николай Сергеевич понимал, что «великолепным» быть не мог (да и никаким не мог!), но проклятое самолюбие мешало возмутиться – вдруг он, дурак, не знает своих возможностей?..

– А ты Яна или Настя?

– Вообще-то, Яна, но какая разница, тигр мой неуемный…

Николай Сергеевич не стал спорить, но неожиданно вспомнил о цели своего визита.

– А Даша где?

– Здесь. Позвать?

Николай Сергеевич не хотел, что Галина дочь видела его таким, поэтому пробормотал:

– Не надо… Включи лучше свет.

– Зачем?

– Я пойду… включи свет… – он надеялся придать голосу требовательные нотки, но неуклюжий язык не справился с непосильной задачей. Тем не менее, кровать скрипнула; Николай Сергеевич увидел силуэт, двинувшийся к стене, и в следующее мгновение зажмурился от брызнувшего в глаза огня. Конечно, это была обычная лампочка, но расколотый мозг воспринял ее, как сноп ослепительного пламени.