Тео оцепенел. Мария понимала, что слова «вашему правнуку» прозвучали для него вызывающе, но это ее ничуть не заботило. Она сказала правду.

Франк опустил веки, и его лицо вновь посерело. Теодор коснулся руки Марии и кивком указал на дверь. Перед уходом она порывисто наклонилась и поцеловала старика в щеку. За дверью Мария обернулась к Тео, ожидая выговора. Но выражение его лица было непроницаемым.

— Ничего не понимаю, — промолвил он по возвращении в палату Марии. — Дед лежал как мертвый. А когда появились вы — причина его горя, — он неожиданно вернулся к жизни. В этом нет никакого смысла.

— А я понимаю, — ответила Мария. — У него любящее сердце. Он не так ожесточен, как вы. Кроме того, он верит, что я ношу ребенка Макса, — не в пример вам, — и это возвращает его к жизни.

Она отвернулась, пытаясь справиться с ощущением подавленности, которое всегда испытывала в присутствии этого человека.

— А кто будет возвращать его к жизни после вашего отъезда?

— Придется вам.

— Я не смогу, — хмуро сказал он. — Это всегда было по части Малыша.

— Если вы позволите, в будущем я могу привозить к нему ребенка. Я знаю, вы думаете, что я лгу, но, клянусь…

Тео прервал ее, подняв руку.

— Вчера вечером ко мне приходили из полиции… Нашелся свидетель происшествия.

— И что же? — с вызовом спросила она.

— Я не верил, что вы говорите правду. Но, кажется, теперь придется поверить. Он подтверждает, что вы ехали в сторону имения, и… и все остальное тоже.

Мария опустилась на кровать. Внезапность этого заявления выбила ее из колеи. Она подняла глаза и увидела, что выражение лица Теодора ничуть не смягчилось. Обостренное чувство чести заставило его признать свою неправоту, но враждебность осталась непоколебимой.

— Значит, теперь ничто не мешает моему отъезду, — сказала девушка.

— Наоборот, мешает все, — резко, ответил он. — Вы носите ребенка моего брата. Теперь я должен это признать.

— Потому что я сказала правду про аварию? — сердито спросила она. — Не вижу связи.

Но они оба знали, что связь есть. Представление Теодора о Мари как о хитрой обманщице поколебалось, он больше не был уверен в своей правоте. Женщина должна была ликовать, но ощущала лишь желание оказаться отсюда как можно дальше и поскорее вернуться к себе на родину. Когда-то Мария страстно мечтала об Америке. Теперь эти мечты пошли прахом. Бежать, бежать отсюда!

— Я рада, что вы наконец поверили мне, — пробормотала она. — Но это ничего не меняет.

Теодор пристально смотрел на нее.

— Нет, меняет. Неужели вы считаете, что я позволю ребенку брата, возможно, сыну, а значит, наследнику нашего рода, родиться вне брака? И думать не смейте. Это было бы бесчестьем.

— Макс мертв. Я не могу ничего изменить.

— Нет, можете, — не моргнув глазом, ответил Теодор. — Нужно, чтобы вы вышли за меня замуж.

Мария уставилась на него во все глаза.

— Это самая неудачная шутка, которую я когда-нибудь слышала…

Тео посмотрел на нее с таким видом, словно Мария говорила по-китайски.

— Я не шучу, — ровно промолвил он.

— Значит, вы сошли с ума.

— Я никогда не был в более здравом уме. Это единственно возможное решение.

— Ничего подобного! Я возвращаюсь в Мексику!

Лицо мужчины напряглось, и Мария решила, что он будет спорить. Но тот вдруг успокоился.

— В таком состоянии? И как же вы поедете?

— Не сейчас. Через несколько дней…

— Очень хорошо. Через несколько дней и поговорим. Советую вам серьезно подумать над моим предложением.

— Так это было предложение? — иронически спросила она. — А я думала, ультиматум.

— Я ведь не могу заставить вас, правда? — холодно ответил он. — Могу только предложить и попросить вас подумать. Если мы поженимся, ваш ребенок родится в законном браке. Ваша собственная жизнь будет устроена. Зачем вам отказываться?

— Зачем? — повторила ошарашенная Мария. — Затем, что вы с первой минуты стали моим врагом. Затем, что между нами никогда не будет мира. Затем, что я вас терпеть не могу!

Он пожал плечами.

— Я тоже не испытываю к вам особой симпатии. Все дело в приличиях. Я не хочу, чтобы маленький Хантер был незаконнорожденным. У нас в Америке такие вещи имеют значение.

— Но ни меня, ни его здесь не будет! — решительно напомнила она.

Тео нетерпеливо вздохнул.