— Позвольте мне судить самому.

— Поцелуй, — чуть громче повторил старик.

Мария поднялась и хотела отойти от кровати, но Теодор не позволил ей этого.

— Дедушка хочет, чтобы мы поцеловались, — сказал он.

— Нет, — тихо ответила она, отворачиваясь. — Это невозможно. Невозможно! Как он может просить об этом, зная…

— Вы не понимаете. Дед хочет от нас поцелуя, а не страсти и нежности. Он знает, что мы женимся ради будущего ребенка, но желает, чтобы между нами был мир.

— Мир? — прошептала она, ошеломленно глядя на Теодора. — Мир между нами?

— Вы правы. Никакого мира не будет. Но ради старика придется сделать вид.

Когда он привлек Марию к себе и взял за подбородок, она не пыталась сопротивляться.

— Смотрите на меня, — пробормотал Тео.

Мария неохотно подчинилась. В его серых глазах-озерах можно было утонуть. Теодор наклонил голову и легко коснулся губами ее губ.

Их губы едва соприкоснулись, однако Мария почувствовала ожог, как от раскаленного клейма. Хотелось бежать, но она не могла сдвинуться с места. От его близости кружилась голова. Его губы были теплыми и твердыми. И снова пришла неумолимая мысль: это мужчина, а не мальчик. В том, как он держал Марию, чувствовалась сила и решительность: одна рука лежала на ее плечах, другая поддерживала за талию.

Она не должна была соглашаться на поцелуй. Этот брак можно было вынести только в том случае, если бы она ухитрилась не думать о нем как о мужчине, которого могла бы полюбить, сложись все по-другому. Но как можно было не думать об этом, ощущая прикосновение его губ и близость его тела? Сердце заколотилось, и Марию затрясло как в лихорадке.

Пусть он остановится, молилась про себя Мария. Но сердцем она не желала, чтобы такое случилось. Пусть этот поцелуй длится вечно и пронзает ее неведомыми ощущениями, о существовании которых она и не подозревала… Нет, слишком поздно. Она понимает, что между ними всегда будет существовать барьер.

Теодор выпустил ее. Мария смотрела на него снизу вверх и не могла понять выражения его глаз. Неужели он так же потрясен, как и она? Или просто дрожит от гнева? Может быть, почувствовал ее реакцию и презирает за это? Она отстранилась и попыталась успокоиться.

Старик довольно улыбался. Его губы прошептали имя внука.

— Да, дедушка, — немедленно откликнулся тот.

Франк глазами указал на тумбочку, на которой стояла крошечная коробка. Открыв ее, Теодор обнаружил внутри то самое кольцо, которое старый Хантер подарил Марии в первый же вечер.

— Он хочет, чтобы вы опять надели его.

Мария кивнула. У нее не было слов. Тео взял ее руку.

— Мари, охраны здесь нет. Что бы я ни говорил прежде, что бы ни делал, никто не помешает вам уехать. Так что скажите сразу.

— Вы же знаете, что я не смогу… — прошептала она.

Теодор стиснул ее руку.

— Тогда четко скажите, что вы согласны.

— Я согласна.

Обручальное кольцо оказалось у нее на пальце, и Мария поняла, что обратного пути нет.

На следующий день Мария и Франк выписались из больницы и вернулись на виллу Хантеров. Для ухода за дедом были наняты массажист и сиделка.

Через два дня состоялась скромная свадьба в доме Хантеров.

Обычно перед свадьбой должно было быть венчание в церкви, но Тео заявил, что брачное свидетельство уже получено. У Марии отлегло от сердца. Освящать этот нелепый брак церковным таинством было бы святотатством.

К удивлению Мари, Аврора настояла на том, чтобы помочь в приготовлениях к вечеру.

— Она делает это в знак дружбы, — объяснил Тео. — Это для нее очень много значит.

— Что вы ей сказали? — спросила Мария.

— Правду, конечно, — удивился Теодор. — Разве нужно ее обманывать? Она знает, что вы с Максом были помолвлены.

— А как же все остальные?

— Все остальные и пикнуть не посмеют.

— Но что они подумают?

— Пусть думают что угодно. Со временем подробности забудутся, и люди будут уверены, что ребенок мой.

— До тех пор, пока Аврора не расскажет им правду, — довольно резко вставила Мария.

— Не понимаю, почему вы так настроены против нее, — с досадой произнес Теодор. — Она мой старый друг и хочет показать вам свою доброту.

— Но это противоестественно, — возразила Мария. — Макс говорил, что она сама хотела выйти за вас.

— Макс любил все драматизировать, — сухо возразил Тео. — Если бы Аврора хотела выйти за меня, то сделала бы это десять лет назад.