Известие о ее беременности стало для Тео страшным ударом. Горькая обида на судьбу, которая слишком поздно познакомила его с этой женщиной, заставила говорить им гадости, он вынудил их бежать. А сам…

Он закрыл лицо руками, не в силах вынести эту мысль.

Хантер поднялся и подошел к окну, пытаясь отвлечься. Но чувство вины никуда не ушло. Оно безжалостно заставляло вспоминать тот первый вечер, когда Тео увидел Марию сквозь струю фонтана, очарованную красотой сада и дома. Он бросил ей вызов, и она, не колеблясь, ответила ему. Многие боялись его, но не она. Мария сразу стала здесь своей. Макс понял это. Франк тоже. Но Теодору это понимание принесло одни мучения.

Он вернулся к кровати, опустился на колени и наклонился к уху женщины.

— Мари… Мари, ты слышишь меня?

Но она лежала тихо и неподвижно, уйдя в тот тайный мир, куда ему доступа не было.

Все было легко и просто: оставалось сделать лишь маленький шажок, чтобы соскользнуть в никуда. Но Мария никак не могла сделать этот шаг. Кто-то не пускал ее. Кто-то звал ее по имени и просил вернуться обратно. Сильные пальцы сжимали ее руку и не давали уйти.

— Ты нужна мне… Мари, ты нужна мне… останься со мной…

Она не видела лица этого человека, только ощущала мертвую хватку сильных рук, ничего не желавших знать, и слышала голос, настойчиво шептавший на ухо.

— Ты нужна мне… ты нужна мне… не бросай меня…

А затем Мария очнулась и открыла глаза. Она лежала в тихой больничной палате, окруженная приборами, с капельницей и кислородной маской. У стены стоял Тео и смотрел на нее.

Увидев, что Мария пришла в себя, он шагнул к двери и позвал врача. Тот вошел с улыбкой.

— Так-то лучше. Вы нас всех сильно напугали.

— Мой малыш, — тут же прошептала Мария.

— С малышом все нормально. На всякий случай мы поместили его в инкубатор, сегодня его выпишут. Но с вами хлопот было больше. Понадобилось три переливания крови, чтобы вывести вас из этого состояния.

— Что случилось?

— Большая потеря крови. Так что за вас пришлось побороться.

Теодор подошел к кровати. В его глазах, красных от недосыпания, светилась отчаянная надежда, но Мария была слишком вялой, чтобы это заметить.

— У меня такое чувство, будто я долго отсутствовала, — сказала она.

— Так и есть, — негромко подтвердил Тео, — вы пробыли без сознания неделю. Я боялся, что вы не вернетесь.

— Едва вернулась, — с трудом промолвила женщина. — Как странно… казалось, там для меня все готово… но я не могла уйти. Неделю? И все это время вы пробыли здесь?

Что-то похожее на надежду исчезло из его глаз. Они потухли, и лицо мужа стало таким же непроницаемым, как прежде.

— Да, я был здесь. А где же еще мне следовало быть, когда вам грозила опасность?

— Конечно… но Максик действительно здоров? Вы видели его?

— Несколько раз. Малыш чувствует себя чудесно. Кажется, что обстоятельства рождения ничуть не сказались на его здоровье.

— Обстоятельства рождения?.. Ах да, он ведь родился в машине, верно?

Теперь она вспомнила, что Тео не поехал с ней в больницу, а предпочел остаться со своим «мерседесом». Интересно, долго ли он ждал помощи? Но она была слишком слаба, чтобы спрашивать об этом.

Внезапно ее охватило чувство одиночества. Рождение сына — то был чудесный момент — момент, который мог сделать их ближе. Но все рухнуло, когда Тео отказался сопровождать ее. Глупо было надеяться, что голос и руки, которые тащили ее от края пропасти, принадлежат Теодору… Она вновь закрыла глаза.

Хантер молча следил за ней. Он чувствовал себя выжатым как лимон. Неделю — с тех пор как его привез сюда веселый водитель — он не смыкал глаз. Не отваживался на это, боясь, что Мария ускользнет в небытие, когда его не будет рядом. Оставался с ней, напрягал все силы, чтобы удержать ее, молился, умолял, даже приказывал ей остаться с ним, пока едва не свихнулся от недосыпания.

Зачем он это делал? Должно быть, Мария вернулась против его и своей воли. К кому она стремилась, долго странствуя в долине теней? Не к тому ли, кто покорил ее сердце?

Тео со все большей горечью убеждался, что вовсе не он вызвал в ней желание жить. Это сделала ее любовь к ребенку. Так какая разница, был он здесь или нет?

Последующие дни стали для Марии смесью радости и боли. В Новый год ей впервые принесли сына. Она надеялась, что это сделает Теодор и что они вместе насладятся торжественным моментом. Но когда сестра внесла младенца в палату, Тео держался позади, и Мария осознала, что он смотрит на нее как на чужую.