— Вы совершили большую ошибку, чреватую серьезными последствиями, мисс, — тихо сказал он.

— А вы — непозволительный промах! — парировала Мария.

Он набрал в грудь побольше воздуха, но не успел ответить, как со стороны галереи донесся крик. В следующий момент из тени появился высокий пожилой человек с лицом братьев Хантеров, но более тонким, увенчанным гривой густых седых волос. Он светился радостью и ковылял к ним, опираясь на палку.

— Так вот где моя новая невестка! — воскликнул он. — Добро пожаловать, дорогая! Добро пожаловать!

Лицо Теодора отразило множество чувств: досаду от того, что это внезапное вторжение помешало ему достойно ответить очередной самозванке, необходимость скрыть свой гнев от деда, смущение от отсутствия поддержки уважаемого им человека… В конце концов, приличия победили, но это стоило ему огромного труда.

— Дедушка, — мягко сказал он, — это мисс Мария Санчес из Мексики, это мой дедушка Франк Хантер.

— Добро пожаловать на виллу Хантеров, мое дорогое дитя, — пробормотал старик и, вместо того чтобы пожать протянутую руку гостьи, крепко обнял молодую женщину.

Она тоже обняла его, обрадованная теплым приемом. Наконец-то!

— Привет, дорогой господин Хантер!

— Глянь-ка, она уже говорит по-нашему! — расплылся в улыбке Франк. — Кларисса покажет тебе комнату. — Из тени вышла пожилая негритянка, одетая с ног до головы в черное. — Кларисса, — сказал старик, — это Мари, невеста Малыша. Проводи девочку наверх и позаботься о ней.

— Я распоряжусь, чтобы принесли ваш багаж, — сухо сказал Тео. — Надеюсь, вам у нас понравится.

Кларисса привела Марию в огромную спальню с двумя высокими окнами. В это время дня ставни были закрыты, в комнате царил полумрак. Кларисса зажгла свет и показала гостье широкую кровать из прекрасного полированного ореха.

Когда очередь дошла до шкафов и ванной, раздался стук в дверь и на пороге появился молодой негр с багажом. За ним шел второй негр с подносом.

— Немного вина и закуски, — сказал он. — Мистер Хантер сказал, что вам нужен отдых после утомительного путешествия.

Он говорил так решительно, что не оставалось сомнений: то был королевский приказ. Ясно, Тео хотел устранить ее на время семейного совещания. И девушка не стала спорить. Она устала, страдала от душного влажного воздуха и легкой тошноты. Кроме того, женщина была ошеломлена тем, как много жених скрыл от нее. Следовало поразмыслить об этом на досуге.

Она приняла душ, перекусила, а затем легла вздремнуть. Разбудило Марию прикосновение губ Макса. Она прижалась к нему, как к единственной опоре во враждебном мире.

— Моя комната в противоположном крыле дома, — с усмешкой сказал он. — Смешно! Ведь скоро мы станем молодыми родителями!

— Ты уже сказал кому-нибудь?

— Нет еще. Жду подходящего момента.

— Макс, почему ты никогда не рассказывал мне обо всех твоих невестах?

— Обо всех моих невестах? — передразнил он. — Я что, донжуан?

— Если верить твоему брату, их было полдюжины.

— О, те не в счет. В счет только ты. — Тон молодого человека показывал, что эта тема ему смертельно наскучила.

— Но я не имела об этом представления! — возразила Мария.

Он пожал плечами.

— Не обращай внимания. Важно только одно: мы собираемся пожениться.

— Ты можешь хоть минутку побыть серьезным?

Макс состроил мрачную мину.

— Если ты будешь говорить серьезно, то станешь хуже Тео!

— Это совсем другое дело. Ты говорил, что Теодор будет рад твоей женитьбе, а он думает, что я охочусь за твоими деньгами, как все остальные. Не верит, что я и представления не имела о вашем богатстве. Кстати, об этом ты тоже должен был предупредить.

— Что, из-за этого ты стала бы больше меня любить? — поддразнил он.

— Конечно, нет. Наоборот, это бы насторожило меня.

— Наверное, в глубине души я догадывался об этом. Кроме того, я никогда не чувствовал себя богатым. Брат высылал мне нищенское содержание, потому что хотел заставить вернуться домой. Сама знаешь, я кругом в долгах.

— Я не могу осуждать Теодора, что он обо мне такого мнения.

— А я могу. Мы крупно поссорились. Когда брат увидел, что не может заставить меня передумать насчет женитьбы, он страшно разозлился. Меня выручил дедушка. Он сказал, что доспорить можно будет после ужина.