Вход/Регистрация
Тонкий лед
вернуться

Нетесова Эльмира Анатольевна

Шрифт:

— Ну, это о себе болтаешь. Я в технике волоку. Вот ты окажись на моем месте, сидел бы, сложа руки?

— Я на своем месте нахожусь и твоего мне не надо! — вмиг ощерился охранник, добавив сквозь зубы,— паршивая дворняга свой дом и хозяина почи­тает. Этот щипаный петух в заграницу нацелился. У се­бя в дому никуда не гожий, ни к чему не приспособил­ся, скверность немытая!

Егор молча слушал эту перебранку Он знал, что беглеца сунут в «шизо» месяца на два. Суровее этого как накажешь? Дальше Сахалина этапировать некуда, да и зоны строже, чем на Атосе нет на острове.

— А бывали случаи, что зэки все ж уходили из зоны навсегда? — спросил Платонов охранника.

Тот откашлялся, глянул на беглеца косо и ответил:

— Случалось. И нынче не без того. Уходят... впе­ред ногами,— немного подумав, добавил,— бывало, и мы вместе с ними! В караульных, бессрочных. А вот чтоб убежать от нас навсегда, никому не обломилось. Ловим. Случалось, убивали, но все равно пытаются сбежать. Вот этого отловили, а ночью или завтра опять в погоню кинемся. Долго отдыхать не придется,— гля­нул за борт катера и рассказал, как выловил здесь своего первого беглеца.— Вот такой же день стоял. Мы отправляли лес на японское судно. Оно неподале­ку на рейде стояло. Баржи с древесиной уходили от нас одна за другой. Еле успевали обмерять и пачко­вать сортименты. Их ошкуривали бегом. Все вокруг спешили, суетились. Кроме барж отправляли на цел­люлозно-бумажный комбинат кору и древесину. Там из них спирт и бумагу делают. Времени у всех в обрез. Не то передохнуть, высморкаться некогда. И я замотался, баржи с лесом сопровождал на рейд и вдруг оглянул­ся, будто черт в бок тыкнул. Глянул за борт — бревно на волнах болтается. Ну, мало ли, со штабелей могло слететь. Одно подозрительное, неошкуренное. Как оно попало в море, если штабели неготовой древесины были от берега далеко. Само не прикатилось к морю, кто-то помог. А зачем? Зацепил я тот сортимент баг­ром и выволок вместе с зэком. Он, пропадлина, при­мостился к бревну и дышал через бамбуковую трубку, потому ничего подозрительного не приметил. Ствол был большим, а мужик — тощим. За сук зацепился, кото­рый специально оставил, ну, и плыл к японскому суд­ну. Уже рядом был. А японцы вылови его, уже не вер­нули б в зону. Для политики оставили б. А уж этот попросил бы убежища. Он за политику у нас оказался, за левые убеждения. Вот я и выгреб его вместе с убеж­дениями. Прямо на катер. Слышу, а в зоне уже шухер поднялся, хватились беглеца. Ну, я осмотрел баржу, не спрятался ли в ней еще какой-нибудь беглец, дож­дался полной разгрузки и вместе со своим уловом вер­нулся в зону. Сдал отловленного. Начальник за бди­тельность премию выписал. А ведь едва не ушел бан­дюга. Его в море не искали. Никто и не подумал, что такое сообразит. Глянули, что все лодки на месте, и давай искать пропажу в зоне. Все знали, что до рейда вплавь никто не решится. Да и голову не видно. Но где зэк? Тут я его доставил. Мокрого со всех сторон. Не повезло гаду смыться!

Егор, слушая охранника, спросил:

— А вдруг какому повезет? Что будет охране и де­журному сотруднику?

— Вам — ни хрена! Разве выговор влепят. А ох­ранника заместо недостающего на шконку сунут до конца жизни. Да так вломят, что смерть подарком по­кажется. Ведь зона строгорежимная! В ней отпетые канают, кому на воле дышать не можно. Но и вашего брата не пощадят потом. Одно такое упущение, и лет пять не жди повышения в звании, продвижения по службе. В нашем деле лучше перебдеть, чем недобдеть. Поэтому, когда дежуришь, не спи, чтоб не про­снуться виноватым.

Егор после того разговора даже не думал об отды­хе на дежурстве, но неприятности все же не избежал.

Прошло время. Одно из дежурств Платонова вы­пало на праздник. Пользуясь укороченным днем, зэки помылись в бане, поужинали и отдыхали в бараках. Все было тихо. Егор перед отбоем проверил, все ли на месте. Не приметил ничего подозрительного, а утром на перекличке не оказалось в строю одного мужика.

Зэки барака плечами пожимали, мол, не знаем, куда делся. Не видели, не слышали ничего. Все указали на Егора, сказав, что он перед отбоем заходил после­дним. Должен знать, куда человек делся.

— Ну, что ж, давайте собаку! Уж она покажет, где он,— побелел Платонов.

Охрана привела овчарку, надрессированную на по­иск и погоню. Та обнюхала личные вещи и обувь про­павшего, пригнула морду к полу, но не взяла след. Лишь когда вывели за порог барака, взвизгнула и пом­чала к свалке за столовой. Там раскопала кучу мусо­ра, под которой увидели зэка. Он едва дышал.

— Кто тебя уделал? — спросил Соколов, нагнув­шись к самому лицу человека.

— Борис. Бадья его кликуха. Он гробил,— донес­лось до слуха.

— За что?

— Бабки отнял, получку. Все до копейки...

— Быстро в больницу его! Бориса — ко мне! Кто нынче дежурил? Платонов? Через полчаса появитесь у меня! — потребовал, разогнувшись, и проследил, как охранники понесли в больницу зэка. Врачу сказал глу­хо,— все силы приложи, но спаси его!

Егор видел, как перекосило лицо начальника, уви­девшего Бориса. Охрана гнала того прикладами от са­мого барака.

Платонов съежился, приметив громадные кулаки Соколова. Лицо его побурело, а глаза из синих стали серыми.

— Куда «бабки» занычил? Колись живо! — рявкнул так, что Борис присел.

— Он мне долг не отдавал,— ответил тот глухо.

— Сейчас проценты получишь! — пообещал Соко­лов и позвал дюжих охранников в кабинет.

Егор сжался в комок. Ему так захотелось домой, к себе на диван или на кухню к женщинам, где все его понимали, уважали и жалели.

Он вернулся в кабинет. Понимал, что уйти с рабо­ты теперь, просто невозможно. Все сотрудники подни­мут на смех. Егор стал просматривать почту, но не смог сосредоточиться ни на одном письме. На душе тоскливо и тревожно.

— Платонов! К начальнику! — слышит за спиной.

Человек побрел, понурив голову.

В кабинете Соколова никого. Лишь полная пепель­ница окурков перед начальником. Александр Ивано­вич глянул на Егора исподлобья.

— Потеряли мужика. Умер человек. В том и Ваша вина имеется, не досмотрели... Обидно. А вот Борис еще десяток таких переживет. Ну, добавят ему срок на выездном суде. Так и что? Этим тюрьма — мать род­ная, не станет переживать. Он на воле больше месяца никогда не жил. А покойник путевым человеком был.

  • Читать дальше
  • 1
  • ...
  • 3
  • 4
  • 5
  • 6
  • 7
  • 8
  • 9
  • 10
  • 11
  • 12
  • 13
  • ...

Ебукер (ebooker) – онлайн-библиотека на русском языке. Книги доступны онлайн, без утомительной регистрации. Огромный выбор и удобный дизайн, позволяющий читать без проблем. Добавляйте сайт в закладки! Все произведения загружаются пользователями: если считаете, что ваши авторские права нарушены – используйте форму обратной связи.

Полезные ссылки

  • Моя полка

Контакты

  • chitat.ebooker@gmail.com

Подпишитесь на рассылку: