Шрифт:
— В двух километрах от зоны. Может, заедем, хоть молока попьем? На стариков гляну...
— Только быстро. Я Вас в машине подожду. На работу нельзя опаздывать.
Ирина и впрямь не задержалась. Вскоре вышла из дома с банкой молока и, поставив ее на заднее сиденье, приветливо помахала рукою пожилой паре, проводившей дочку со двора. Та легко, по-кошачьи, заскочила в машину и через пяток минут затормозила у ворот зоны.
— Заждались мы Вас! Целый месяц Соколова уламывал отправить Вас ко мне. Никак не соглашался. Оно и верно, с кадрами теперь у всех туго,— начальник женской зоны предложил присесть напротив.
Он знал о Егоре почти все, а потому вопросов задавал мало. Всматривался, вслушивался в ответы и в конце разговора сказал Платонову:
— Не обольщайтесь, что у нас женская зона. Работать у нас сложнее, чем в мужской. И дело — не в побегах. Тут особо не слиняешь. Все местные отбывают сроки: тут же сыщем. Трудности другие. Порою в семье с одной женщиной не ладят, а у нас их — много. Всякая — загадка. Одна —человек что надо, на воле такую не сыщешь, другая - пули на нее не жаль, всю обойму всадил бы в упор. А попробуй такой хоть слово скажи, с макухой отделает, да так, что батальону мужиков мало не покажется. Знайте, наш контингент зэчек особый! Соврать, прикинуться, оскорбить, сподличать и подставить ничего не стоит. Такое шутя, играючи утворят. А уж высмеять — хлебом не корми. Но попробуй их задеть! Любую! Сворой налетят. Так что не пытайтесь и не рискуйте. И еще: никогда не встревайте в бабью драку, не пытайтесь растащить. Вызывайте охрану и держитесь подальше от дерущихся! Я прошу последнее запомнить особо! — глянул на Платонова Федор Дмитриевич.
— Эй, чумарик! Чего с женщиной не здороваешься? Иль ослеп? А может, язык жопа проглотила раньше времени? Так я его выдерну живо и заставлю трепаться, как положено! У нас здесь все козлы воспитанные. Особо со мной! Вот приходи вечером в баньку, попарю всего по косточкам. Души согреем, пообщаемся. Я после восьми свободная от дел. И найти меня просто. Спроси Серафиму, прачку, любой покажет, где канаю. Тут два шага, не пожалеешь! Тебя-то как зовут?
— Женат я, Серафима. Много лет уж не знакомлюсь с женщинами. Не обессудь,— хотел пройти мимо.
— Я ж тебя не насовсем. На ночку заклеить хочу. С жены не убудет. Она всяк день с тобой. Должно ж и мне что-то обломиться.
— Не могу так, не изменяю ей.
— Чего? Ты че, с погоста смылся? Только они не отрываются с другими бабами! Все живые — кобели как один! Иль брезгуешь зэчкой? Так твоя не лучше меня. Приходи, увидишь, потом сам не захочешь другую!
— Серафима! Я не спорю, ты — красивая женщина, но у меня есть другая! — пытался обойти бабу. Но та подошла ближе, загнала Егора в самый угол.
— Симка — сучка! Отстань от человека, отвяжись от него, покуда не вломила! — появилась в коридоре водитель Ирина.
— Отвали! Не мотайся меж ног! Не то как вломлю за помеху, ничему не порадуешься. Мой он! На нынешнюю ночь никому не отдам! — повернулась к Егору, но тот сумел ускользнуть и торопливо шел по коридору, боясь, что баба, нагнав, вцепится в него течкующей сучкой. Но та лишь взвыла вслед,— эх, ты, чмо поганое! Смылся как падла, а еще мужиком себя считает, облезлый сверчок! Погоди, в другой раз встречу!
Егор до самого вечера не выходил из кабинета, боялся взглянуть на сотрудниц отдела, чтоб не услышать подобное Симкиному.
— Как Вас зовут?
Егор вздрогнул, услышав голос совсем рядом, оглянулся. Пожилая женщина смотрела на него поверх очков. Она назвалась Надеждой Павловной и спросила, узнав имя:
— Кто Вас напугал, что сидите мышонком, вдавившись в стул? Даже в туалет не выходите.
— Меня в коридоре поймали. Серафима...
— A -а, наша прачка! Ну, эта может любого поприжать. Как она здесь оказалась? Ведь Касьянов запретил ей настрого появляться тут. Я ее с полгода не видела. И надо ж, опять просочилась,— вдруг все услышали шум в коридоре, выглянули.
Две здоровущие охранницы гнали по коридору Серафиму. Пинали тяжелыми ботинками в бока, в зад, вламывали кулаками по спине:
— Шмаляй вперед, сука!
— Так уделаем, забудешь, что такое мужики!
Но Серафима увидела Егора.
— Вот он, мой красавец! — бросилась напролом.
Охранницы успели поймать бабу, свалили на пол, пинали нещадно, материли грязно. Одна из них, оглянувшись на Егора, цыкнула:
— Закрой двери! Чего уставился?
— Он — новенький,— одернула вторая.
— А мне по хрену! Нечего нам мороки прибавлять!— рванула Симку с пола и погнала на выход, кляня зэчку и весь белый свет.
Егор, принимая дела, задержался допоздна. Уже все сотрудники уехали, когда ему принесла ужин женщина и, тихо присев на край стула, ждала, когда человек поест, чтобы унести посуду.
— Вы не спешите, ешьте спокойно. Ирина не раньше чем через полтора часа воротится. А мне и вовсе торопиться некуда,— подала голос.— Это за Вас Симку в «шизо» кинули?