Слава тебе Господи, понял наконец, — шумно выдохнул Меркулов. — Раз там, по ее словам, были программы, так сказать, для узкого круга лиц, можешь себе представить, что они вытворяли! И наверняка записывали, любовались собой со стороны, иногда даже очень впечатляет...

Саша не удержался и хмыкнул:

— Ты-то почем знаешь?

— Рассказывают... некоторые. В книжках читал. А коли это так, надо, в первую голову, проверить все видеокассеты — в них и может быть главный компромат. Доказательства! Мне можете не показывать, сами получайте удовольствие, жеребцы, мать вашу... Пока ничего не зафиксировано, девочка не свидетель! Они ее вздернут и скажут — сама, позора не выдержала! Что ответишь? А когда есть протокол, пальцем не тронут, ибо сперва узнать постараются, что она сказала и кого назвала.

— Костя, да понял я все...

— Плохо понял! А чтоб было хорошо, я и повторяю: никаких эмоций! Вы не барышни! Вы представители закона. Так рыжему своему приятелю и доложи. Очень я в вас разочарован... Сиди, скоро вернусь.

Пользуясь передышкой, Турецкий набрал номер Грязнова, но секретарь отдела сообщила, что подполковник на выезде.

— Ах, Александр Борисович? Он только что звонил из «России», запишите его телефон.

Почему же получился такой просчет? — задал себе вопрос Турецкий. И сам же, почти не задумываясь, ответил: да потому, что слишком уж мирной показалась обстановка в доме. А после Нининого рассказа все промахи в прежних свидетельских показаниях легко объяснились. И слишком легко и просто обнаружились концы этого киллера. И Спирин разрядил мрачную обстановку. Вот весь этот комплекс и сработал против логики. А ведь была мысль...

А Костя оказался, как всегда, прав. С допросами Дергунова и компании сегодня совсем не надо торопиться. После тотального обыска в доме Мирзоева, о котором они, разумеется, узнают уже сегодня, они сами прибегут, сами просить будут, чтобы их допросили, всеми силами выяснять начнут: а что там нашли да не было ли чего-то такого...

Но почему он все время связывает Мирзоева с этим Дергуновым? Только потому, что тот упомянул вскользь фамилию Молчанова? Или потому, что тоже крупный нефтяной босс — первый заместитель генерального директора Газпрома, мощнейшей организации, на которой, как утверждают специалисты, экономика половины страны держится? А может, даже третье? Как заявил Господь Бог одному неудачнику, в который раз разрушая построенный им дом. «Ну не нрависся ты мне, понял? Не нра-вис-ся!» Возможно, но это не аргумент. К делу не подошьешь.

Вошел Меркулов и протянул подписанное им постановление на обыск в доме Мирзоева.

— Понял? — спросил Костя. — Тогда действуй. Скрупулезно соблюдая букву закона. Каждый твой промах, хоть ты достаточно опытный следователь, будет рассматриваться через во-от такое увеличительное стекло, а уж комментироваться — можешь себе представить. Словом, доставь мне удовольствие, не делай больше таких ошибок.

Турецкий пошел к двери, понурив голову из принципиальных соображений, чего, естественно, не мог не оценить Костя. И уже когда Саша взялся за дверную ручку, сказал вдогонку:

Впрочем, что с тебя взять? Первый же день.

И после такого, — он ткнул указательным пальцем в потолок, — перерыва! Все, привет горячий.

10

Олег Деревянко не смог скрыть крайнего своего удивления и растерянности, когда неожиданно в дом, заполненный приезжими родственниками Мирзоева, возвратился Грязнов с целой бригадой муровцев и, оставив их пока в машине, предложил начальнику охраны немедленно доставить к нему для повторного допроса секретаршу покойного Мирзоева.

Деревянко помялся, сказал, что посмотрит, где она, не ушла ли куда. Но, встретив холодный и решительный взгляд подполковника милиции, пригласил в дом. Увидев Нину, Слава облегченно выдохнул.

— Говорят, у вас тут всюду уши? — небрежно бросил Грязнов, строго глядя на Деревянко. —Так вот, чтоб не терять времени на дискуссии, прошу указать, в каком помещении их нет. В противном случае, сами понимаете...

— Кто вам сказал... — пробурчал под нос начальник охраны. — Впрочем, можете устроиться в моем кабинете, — он криво усмехнулся, — уж себя- то самого мне, полагаю, незачем прослушивать.

...Кабинет Олега Деревянко был небольшим, но уютным. Письменный стол с гладкой полированной столешницей без следа каких-либо бумаг, три телефонных аппарата на тумбочке сбоку, несколько стульев и диван. На стенах — ни картин, ни прочих висюлек, маскирующих обычно всякую шпионскую аппаратуру.

Грязнов попросил Нину сесть к столу, предупредил Деревянко, что он может очень скоро понадобиться, и попросил далеко не отлучаться. После чего приступил к делу.

Нина, разумеется, тоже была растеряна. И Грязнов понимал ее: снова повторить рассказ, причем теперь уже внесенный в официальный протокол, — такое трудно выдержать даже человеку закаленному, с железными нервами. Поэтому, видя, что она занервничала. Слава постарался объяснить причину своего повторного визита.