На какой-то очередной кассете Турецкий сказал: стоп! Трое волосатых парней, как это принято говорить в доме Мирзоева, «баловались» довольно изощренно с девицей, которая, похоже, была под большим «кайфом». Очень знакомой девицей.

Олег прокомментировал:

— Алина Канина с парнями из оркестра... Когда ей продемонстрировали этот ролик... а, лучше не вспоминать...

Ребята были большими профессионалами, она так и летала в их руках. Ну конечно, понял Турецкий, после такого просмотра на все что угодно пойдешь, лишь бы никто другой подобного не увидел. Видимо, в этом и заключалась особая «притягательность» приемов у Мирзоева, куда охотно приезжали некоторые отечественные «звезды». А что, интересно, им после этого оставалось?..

— Ну что, думаю, пока хватит? — Турецкий чувствовал себя просто отвратительно. Будто его с головой окунули в дерьмо. Хотелось под душ.

То же чувство, похоже, испытывал и Грязнов. Он только устало махнул рукой. Лоб его покрывали крупные капли пота. Турецкий был уверен, что и у него вид сейчас не лучше. На Олега, однако, этот показ не произвел такого тяжелого впечатления.

— Кто делал запись? — спросил Грязнов, обращаясь в пространство.

— Автоматика, — ответил Деревянко.

— Ты заметил, — повернулся в Турецкому Слава, — хозяин практически постоянный участник этих игрищ?

Клиника, Слава. Врачи тебе точно назовут этот комплекс. Не помню, как он называется у них, но точно, есть такой. Опасный для нормальных людей... Давайте уйдем из этого помещения, что-то оно давит на психику.

Вернулись в рабочий кабинет и там продолжили разговор.

— Олег Васильевич, — начал Турецкий, — давайте теперь поговорим вот о чем. Что вы скажете, этот ваш шеф, босс, хозяин — он был как, коварным человеком?

— Полагаю, не без этого, — натянуто улыбнулся Деревянко.

— Вот и я так полагаю, — согласился Турецкий. — И как, по-вашему, он должен был относиться к людям, служившим ему? С большим доверием?

— Ну конечно, а как же иначе!

— Прекрасно. Тем более если кого-то, кто осуществляет внешнюю охрану, можно перекупить, то, значит, нужно стимулировать преданность еще большей зарплатой. Логично?

— Думаю, да.

— А остальных? Тех, кто постоянно в доме, рядом, вникают во все дела, знают некие домашние тайны... Их-то как привязать к себе? А?

— По-разному можно...

— Совершенно верно! —Турецкий посмотрел на Грязнова, тот молча кивнул. — Но среди разных способов есть один — старый, как наш мир, примитивный и жестокий. Среди уголовников это звучит так: повязать кровью. Что вы на это скажете?

Турецкий заметил, как напрягся и даже, кажется, поежился от его предположения Деревянко. И он решил не гнать, дать ему секундную передышку.

Я пока, честно говоря, не очень представляю себе, знание каких восточных языков и прочие человеческие таланты требовались от вас Мирзоеву для исполнения роли начальника охраны. Если захотите, сами когда-нибудь расскажете. Я же размышляю сейчас о другом. Вот перед нами промелькнула не одна — десятки жизней, судеб. Одна биография похлеще другой. Причем, прошу заметить, и себя хозяин не очень щадит. Напротив, любуется. Это, впрочем, отличительная черта всех нравственно неполноценных людей. Сдвинутых по фазе. С нарушенной психикой и так далее. Тут, я не боюсь повториться, свое слово должна сказать медицина. — Турецкий расправил плечи, закурил и вдруг в упор уставился в глаза Деревянко: — А вас нигде нет!

Олег вздохнул.

— И это хорошо, — поспешил заверить его Турецкий. — Просто по-человечески я вас глубоко понимаю. И так хватает мерзости. Унижений. Противно. Но... — Он выдержал паузу. — Не реально, Олег.

Начальник охраны продолжал напряженно молчать.

— Поэтому попробую высказать предположение: как бы и поступил, окажись, к примеру, в вашей ситуации и имея в кармане ключи от хозяйского сейфа. Ну конечно, первым делом уничтожил бы весь компромат на себя и тех людей, которые мне близки или которых я жалею по доброте душевной. Вы согласны? — Турецкий посмотрел на Деревянко, и тот как-то неопределенно кивнул, перевел взгляд на Грязнова, пристально наблюдавшего за поведением Олега.

Слава чуть сощурил глаза.

— А этот хмырь, извините за столь непочтительное отношение к покойнику, я слышал, даже собственную супругу, мать двоих своих детей, перед гостями выставлял в самом непотребном виде и заставлял выделывать примерно то, что мы только что видели. Не так?

Олег снова кивнул и тяжело перевел дыхание.

И это мы еще не все видели. И наверняка многое пропустили. И пожалуй, вряд ли мы найдем здесь процесс принятия на работу Нины Галактионовны в качестве... как там?— он обернулся к Славе. — Секретарши-плевательницы? Так?