Выходил в тир Ахмет под присмотром Барона, а больше никто к ним не заходил, даже кто к нему в комнату завтрак, обед, ужин доставлял, неизвестно, в таких вот почти тюремных условиях и провел Ахмет целую неделю. Однажды только пришел мужик в камуфляже, с черной шапочкой-маской на голове, посмотрел, как работает Ахмет, поправил ему маленько руку — чувствовалось, что хорошо владел оружием, и добавил еще, что правду говорил Ахмет — умеет стрелять. И к оружию приладился.

В общем, в течение недели изрешетил Ахмет лбы на всех фотографиях, к этому круглолицему брюнету привык, кажется, в толпе его сразу бы узнал, а главное, полюбил свое оружие, автомат с удобным откидным прикладом. Снимешь упор для плеча, отвинтишь глушитель — и он становится маленьким, в штанине спрятать можно. Хорошо кто-то над ним поработал.

И снова заклеили глаза Ахмету и повезли на машине. И проснулся он уже возле своей пятиэтажки. Вывели его, велели еще немного подождать. А уж весна в Москву пришла, свежим запахло! Погулять бы. Но приказали сидеть и не высовываться.

Наконец где-то через неделю явились, покатали Ахмета по Москве, переехали Москву-реку, откуда уже пошли пешком. Сопровождал теперь Ахмета дружок Барона, Коля, ,с золотым зубом во рту. Неприятный такой мужичок. С ним походили по улицам, показал он, куда потом прийти надо будет за зарплатой — так он сказал с кривой усмешкой. Но Ахмет почему-то верил Барону, наверное потому, что солидным этот мужик был, спокойным, разговаривал чисто, без блатных словечек и мата, и Коля его внимательно слушал и не перебивал. Значит, большой вес этот Барон имел. И сам же говорил, что посредники ему не нужны. Только помощники.

Поселили Ахмета у чудика какого-то на пару дней, все показали, рассказали, куда целить, в каком часу и прочее. Ну он дождался нужного часа, выцелил мужика в окне и снял его, как и хвастался, одним выстрелом.

А вот оружие бросить пожалел. Уж очень легло оно к руке. И оптика, и глушитель — кто сейчас так сделать-то сумеет? Словом, пожалел, в портки хорошо спрятал, а потом получил свою «зарплату» и был таков. Конечно, самолетом быстрее, поскольку решил Ахмет убраться на другой конец державы. Но в самолет оружие не пронесешь. Оставался поезд. Он и купил себе купейный билет аж до Хабаровска. Лучше б, конечно, до Владика, но там граница, пограничники, обыски, ну их всех...

В общем, сошел на землю в Хабаровске, за хорошие деньги снял номер в гостинице и стал думать, что делать. Идти работать с такими деньгами — надо быть полным идиотом. О доме родном он уже давно позабыл: что в деревне-то делать? Деньги голову кружили, деньги. В гостиничном ресторане познакомился с молодой парой, которая «челночила» в Китай, много знала и могла кое-чему научить. За деньги, конечно. Паспорт помочь заграничный оформить, маршрут рассказать, связи нужные наладить. Он уши развесил, а они его и «кинули». Небольшие по его понятиям деньги, но жалко, тем более обидно, что как с фраером обошлись. Словом, недели не прошло — встретил он их, голубчиков. На беду, уже под банкой был, сперва стал права качать, а потом и до рукопашной дошло. Но тут сила оказалась на их стороне, потому что не одни они новичков «кидали». Да и крыша в городе у них была. Менты их и спрашивать ни о чем не стали, а увезли драчуна в ИПС, по дороге еще, чтоб не огрызался, по почкам добавили. А когда обыскивать стали, все отделение сбежалось: «Вот это мильенщик! Валютой-то обклеиться можно?» Дурак, зачем он с собой столько денег-то таскал!

Ну, голубчик, говорят, раскалывайся сам, пока не поздно. Где взял, откуда прибыл, куда путь держишь, остановился где? Долго молчал. Но нашлись умельцы, взялись всерьез, и он решил частично расколоться. Пришли в номер с обыском, а под кроватью — мать твою! — автомат, да со всеми причиндалами... Снова вопросы: где купил? У кого? Ответил, как тут смолчать? В Москве купил, на Тишинке. У мужика, он из Приднестровья приехал. Деньги нужны были срочно. А свои деньги откуда? А в поезде почти две недели трясся, в карты выиграл. А чего, не могу, что ли? Садись напротив, сдавай, я тебе покажу!

Нет, не клеилось ничего. Никто не верил, чтоб столько валюты — на полтора миллиона наших кровных — мог Ахмет в вещмешке таскать.

И пока сидел он в хабаровском КПЗ, выяснили менты, что в собственном спецотделе это оружие не проходит, ну это у них быстро. Тогда послали запрос в Центральный спецотдел МВД. Указали номер оружия. Хоть и сбили его еще в Москве, но определить все равно можно, есть у них свои хитрости, о которых не рассказывают.

Ответ скоро последовал. Пропажа оружия из воинской части номер такой-то, расквартированной в Уфе и так далее. Потребовали фотографию для выяснения принадлежности оружия, которое и отправили в Уфу, в родную часть, которую покинул больше полгода назад. А уж там так обрадовались! Иди сюда, родной ты наш! Как же мы тебя давно не видели! И в камеру, ибо занялась им окружная военная прокуратура.

Пошли допросы, но Ахмет, окончательно запутавшись в своих показаниях, уже не мог придумать какую-нибудь стоящую правдивую историю, врал теперь что в голову придет. То он сам нарезку для глушителя сделал, когда купил его на Тишинке у того, из Тирасполя, который ему и оптику заодно продал, деньги срочно нужны были. А Ахмет их в карты выигрывал. В поездах поди проверь. И ни к какому преступлению он подготовку не вел, хоть убей, не было этого. Но вот зря он про Москву придумал. Надо было любой другой город назвать, где бывал. А эти суки зацепились за Москву и решили, что он наверняка там кого-нибудь «замочил», и на всякий случай послали оружие на экспертизу в Москву. В МУРе примерили автомат к той деформированной пуле, найденной в ванной у Мирзоева, и тут же доложили Романовой: она, родненькая.

Турецкий торопливо завтракал на кухне. А за его спиной слонялась в накинутом на плечи длинном забугорном халате Ирина. Она нарочито и вызывающе зевала, всем видом показывая, что явившийся уже и не за полночь, как обычно, и даже не на рассвете, что приличествовало бы ветреному гуляке, каким он глубоко в душе и является, к сожалению надо сказать, а просто в тот час, когда все нормальные люди выходят на работу, целуя полусонных жен в висок. И это уже совсем черт знает что такое. Ни в какие ворота не лезет.