Купец изменился в лице.

– У нас все нормально, – зачастил он, и начал выдергивать из-под прилавка бумаги. – Вот разрешение от Академии Колдовства, вот от святой церкви на право торговли. Все по-честному. Мы без лицензии не торгуем. А вот, если изволите, договоренности с гномами и эльфами. Заверено магистратом за подписью всех членов совета Вавилота. С печатями, как положено, господин проверяющий. Да что вы от меня хотите!!? – купец начал впадать в истерику. – Я же честно плачу в казну налоги! Что ни шабаш – так проверки! Да сколько же можно!!? Ну, попалась палочка с брачком, так за это сразу лицензии лишать? Да я этой морде десять таких же… еще лучше дам! И абсолютно даром!

– Что значит – морде? Ты как разговариваешь с клиентами? – Вит еще грознее насупил брови. – Тебя чему учили? Улыбка должна быть вежливая, обхождение уважительное… – семинарист запихал бумаги купца в свою суму. – Лицензии тебя лишаю.

Купец побелел еще больше, и на прилавке, как по волшебству, материализовался кошель.

– А это не поможет исправить дело?

– Взятка должностному лицу при исполнении, – сердито пропыхтел Вит, заталкивая кошель туда же, куда перед этим затолкал бумаги. – Твое счастье, что у меня свидетелей нет. А то загремел бы по полной программе.

Довольный результатами инспекции, юноша вынырнул из торговой палатки, размашисто перекрестился.

– Прости, Господи, сделай вид, что Ты опять ничего не видел. На благое дело пойдут.

– А моя лицензия? – растерялся купец, но юноше было уже не до него.

Следующей задачей авантюриста была Ксанка. Вит надвинул капюшон на глаза и двинулся в сторону клетки, около которой в обнимку сидели Олет и Валентино, посасывая вино. Оттуда как раз отскочил очередной покупатель, тряся в воздухе прокушенной рукой.

– Да я такого монстра и даром не возьму, – верещал он.

– Вот, Ксанка, чуешь? – назидательно говорил Олет сестре. – С таким характером кому ты нужна?

– Мне, – мрачно сказал семинарист, старательно разыгрывая демоническую личность.

Голос его прошелестел над Плешивой Горой, заставив нечистую силу замереть. Валентино поперхнулся вином, закашлялся. Взгляд его просканировал плащ падшего ангела на Вите, и он затрепетал.

– Так возьми ее, о Великий Рогатый.

– Да ты чё, Валентино… – лицо Олета вытянулось.

– Молчи, идиот, это же Высший Черный, – прошипел перепуганный насмерть вампир, вскочил на ноги и начал кланяться. – В дар. Даром бери, о Великий.

– Этого мальчика тоже хочу, – ткнул в Олета пальцем Вит, – даром!

– Все Олеттино, дотрепался, – вампир помог подняться магу и подтолкнул его к Виту. – Бери обоих, о Великий.

– Открой клетку, – приказал ему семинарист.

Тот нехотя подошел к клетке.

Ксанка наградила братца бешеным взглядом.

– Доигрался?

– Изобрази покорность, – еле слышно шепнул Олет, – я что-нибудь придумаю.

– Ну, что ты возишься? – грозно спросил Вит.

– Так это… запор здесь магический.

– Бездарь. А когда-то, говорят, был приличным магом.

Шабаш Плешивой Горы подобострастно загоготал, давая знать, что оценил шутку Великого Рогатого.

– Помогите ему.

К клетке тут же подскочили шустрые бесенята, разблокировали дверь, выволокли оттуда упирающуюся девицу и подтолкнули ее к Виту.

– Идите за мной, – приказал семинарист Олету и Ксанке.

– Не пойду! – топнула ножкой строптивая девица.

– Куда ты денешься! – семинарист схватил ее в охапку, перекинул через плечо и двинулся в сторону леса, увязая в песке.

Ксанка возмущенно пискнула, и хотела, было, взбрыкнуть, но, наткнувшись на предупреждающий взгляд брата, спешившего следом, передумала. Скорчив ему еще одну зверскую физиономию, девица сделала вид, что сдалась. Она безвольно поникла на плече семинариста, предварительно погрузив свой нежный девичий локоток в спину Вита, где-то в районе хребта. Бедолага с трудом сдержал стон.

– О Великий, – крикнул ему вслед Валентино, – извините за дерзость, но в той стороне, куда вы идете, Вавилот!

– Да, – пропыхтел под тяжестью девицы семинарист, – я сделаю это там, прямо в храме, чтоб все знали мое величие!

Шабаш восторженно взвыл.

– Мысленно мы с вами, о Великий!!!

Вит добрался, наконец, до леса. Идти по мягкому моху, усыпанному сосновыми шишками и хвоей, было гораздо легче, и он прибавил шагу.

– Мальчик, поторапливайся, – сердито шикнул семинарист на Олета, видя, что тот начал отставать.