Вит очень спешил. Ему не терпелось выяснить, как там, в его родном доме, дела, а потому до монастыря успел добраться до перезвона колоколов, приглашающих прихожан к заутрене. Родной монастырь, который и был практически его домом (другого он просто не знал), был еще погружен в спячку. Семинарист с неописуемым облегчением перевел дух. Значит, из монастырских никто не погиб за время вчерашней битвы. Иначе бы сейчас из храма Божьего доносились голоса монахов, отпевающих усопших. Юноша осторожно постучал в ворота условным стуком, давая знать, что у порога святой обители не калики перехожие, а свои в доску, и надо поспешать открывать. В воротах открылось окошко, и оттуда выглянул отец Жирондье, шеф-повар монастырской кухни. По его добродушной, круглой физиономии текли слезы. Припухшие от рыданий глаза превратились в щелочку. Шеф-повар, утирая слезы и сопли, что-то по привычке жевал.

– А ты чё это у ворот? – изумился Вит.

– Так некому больше, – шмыгнув носом, прошамкал отец Жирондье. – Спать все изволят. Семинарист у нас пропал. До утра искали. Видать, погиб. Только тела не нашли. Полчаса назад монастырская братия в кельи разошлась. На отдых. Так что сегодня не подаем. Да и вообще, пост у нас…

Отец Жирондье попытался закрыть окошко.

– Да ты что, не узнал меня, дядя Жи?

Отец Жирондье замер.

– Вит… ты? – Шеф-повар подался вперед, дыхнув через окошко крутым перегаром на семинариста. – А я тебя тут уже помянул на всякий случай, заранее… – Повар задумался, что-то в уме подсчитал и неуверенно добавил: – …трижды.

– Вот в этом я уже сомневаюсь, – рассмеялся семинарист. – Господь любит троицу. Может, трижды по три?

– Точно! – Рот отца Жирондье растянулся до ушей. – Слышь, сынок, выпить за упокой своей души не хочешь?

– Я лучше закушу, – Вит через решетку окошка выдернул из рук шеф-повара палку копченой колбасы, оторвал от нее зубами солидный кусок и начал усердно жевать. Отсутствием аппетита семинарист никогда не страдал. – Открывай давай!

Загремел засов. Ворота распахнулись.

– Отец Илерей тоже спит? – поинтересовался Вит, заходя внутрь.

– Не знаю, – пожал пухлыми плечами повар. – Он в своею келью с архимагом пошел. Ты бы заскочил, обрадовал их. А то они так горюют!

– Обязательно. Ты с поминками-то не перестарайся.

– Не, я теперь за здравие буду…

– Это другое дело.

Прежде чем порадовать отца настоятеля своим светлым ликом, Вит решил заскочить к себе в келью, дабы спрятать там то, что не стоит видеть добронравному служителю Господа. Оказавшись в родных казематах, юноша привычным, отработанным движением отодвинул в сторону топчан, вывернул из стены камень и высыпал из сумы на пол добычу для предварительной сортировки.

– Так, зеркальце в сейф… карту подземелий тоже… Листки… – Вит задумался. По-хорошему и их надо было бы туда же, но почему-то не захотелось расставаться с таким трудом добытыми в Башне Проклятых страничками. Недолго думая, он затолкал их в безразмерную котомку-бантик на шее голема, сунул кису обратно в суму. – А это, вообще, почитай, натуральная индульгенция, – юноша с удовольствием освидетельствовал лицензию, изъятую им у купца с Плешивой Горы. – Они у меня теперь все попляшут! А вот денежки тут лишние. Компромат. Мы – Божьи люди, святым духом сыты быть должны.

Все лишнее было запихано в «сейф». Семинарист задвинул каменный блок на место, прикрыл его топчаном, перекинул суму через плечо и отправился радовать отца настоятеля.

Келья преподобного отца Илерея оказалась незапертой. Видно, сильно выбили из колеи святого отца события минувших суток. Юноша приоткрыл дверь и замер, залюбовавшись открывшейся перед ним картиной.

За столом, накрытым отнюдь не по-постному, сидели мрачные как туча отец Илерей и архимаг Академии Колдовства Мусахэй. Кресло архимага располагалось рядом с камином, около которого он грел свои старые косточки. Тем же самым занимался отец Илерей. Однако грел он не только бока и спину, но и ножки, опущенные в тазик, из которого поднимался пар, пропитенный ароматом лечебных трав. Мусахэй в этот момент подогревал воду, направив на тазик поток магической энергии из своего посоха.

– Так нормально? – участливо спросил он отца настоятеля.

– Замечательно. До сих пор согреться не могу после этого подземелья. До костей пробрало.

– Меня тоже.

– Так чего сидишь, наливай!

Архимаг потянулся, было, к бутылке эльфийского вина, но, заметив укоризненный взгляд Илерея, передумал и наполнил стограммовые стопки гномьей водкой.

– Ну, за то чтоб с Витушкой все в порядке было, – тяжело вздохнул отец настоятель, шмыгнул носом, поправил на нем очки.

– Такой орел, да чтоб запросто так пропал, – бодро-успокаивающим тоном прогудел архимаг. – Ну, за него. Давай по-нашему, как в молодости, у дядюшки Сэма, без закуски.

– Давай.

Архимаг и святой отец хлопнули по стаканчику.

– Хороша, заррраза…

– Да… пробирает.

– Согрелся?

– Еще не дошла.

– Ну, тогда по второй вдогонку, и все! Нам надо держаться в форме, чтоб обсудить план дельнейших действий. Вита мы обязаны найти!

До юноши донеслось характерное бульканье. Семинарист прекрасно знал, что эта парочка в далеком детстве когда-то росла в одном дворе, в один горшочек писала и дралась друг с другом из-за игрушек. Старые друзья хлопнули еще по стаканчику и приступили к обсуждению плана дальнейших поисков лучшего ученика духовной семинарии.