– Настена! Не дури! – Анжелика оторвалась от экрана и строго взглянула на девушку, которая от волнения уже начала приподниматься и теперь стояла на тахте на четвереньках, напоминая очень большую собаку-сенбернара. – Ну когда же ты, наконец, начнешь хоть какие шутки понимать!

Настя со стоном и скрипом рухнула обратно на тахту. Вверх взлетели клубы мелкой пыли.

– Ф-фу! – сказала Анжелика. – Настена, ты мне тахту сломаешь! Она не рассчитана на то, чтобы по ней прыгал кто-то с твоим весом.

– А я не прыгала – я упала! – обиженно сказала Настя. – Вечно вы с Антониной надо мной издеваетесь, пользуетесь тем, что я – глупая, и не понимаю, когда всерьез говорят, а когда – просто та-ак… Ну вот, как всегда… а я уже было обрадовалась, что вы, теть Анджа, денег возьмете…

– Настена, я же сказала, не дури!

– Ну ла-адно, – Настя, растревожившись, все не могла успокоиться. – А как же я должна была правильно сказать… Ну вот вы говорите, а я?…

– Просто улыбаешься – мол, поняла и приняла шутку, и все. Если по-женски, с кокетством, могла сказать: поцелуй причитается! Вы, теть Анджа, такая умная! – подбежать ко мне (для этого с тахты сползти надо!) и чмокнуть меня в щечку. Или, если больше по-мужски, тогда говоришь: Конечно, причитается! Следующий раз приду, принесу бутылек, закуску, отметим, как полагается. А если по мне, так можно было открытку вишневую на память нарисовать, как ты в детстве мне на все праздники рисовала. Мне очень нравилось, я их и до сих пор храню…

– Правда, теть Анджа?! – Настя явно растрогалась. Но выражать свои чувства иначе, чем в рисунках и орнаментах, она не умела, и потому рука ее невольно, сама собой, искала карандаш и бумагу.

Звонок прозвучал неожиданно пронзительно и прервал урок на полуслове.

– Кстати, Насть, ко мне тут человек один должен прийти, – вспомнила Анжелика.

– Мне уйти-и? – спросила Настя.

– Да нет, а впрочем, как хочешь…

– Ага-а… – протянула Настя и снова углубилась в рисунки полуторавековой давности.

– Здравствуйте, Владимир! – хозяйка быстро и внимательно оглядела стоящего на пороге молодого человека. Он был одет чисто и аккуратно, но без каких-либо признаков вкуса или стиля. («Детдом!» – горько констатировала Анжелика.) И оказался намного моложе, чем она предполагала. – Раздевайтесь и проходите в комнату.

Ускорить ситуацию не получилось. Владимир, естественно, держал в руках цветы и с тщательностью старой ламповой ЭВМ выговаривал положенные в подобных случаях (с его, естественно, точки зрения) формулы. Анжелика ждала, слегка морщась.

Наконец, цветы были вручены, а прочие формальности закончены. Прошли в комнату.

– Это – Владимир, это – Анастасия Зоннершайн, – скороговоркой сказала Анжелика. – Настя – довольно известный дизайнер. Вы можете говорить при ней, не обращая на нее внимания.

– Почему? – спросил Владимир.

– Потому что у всех свои заморочки, – объяснила Анжелика. – Вы, к примеру, слова в простоте сказать не можете, а Настя – заметит вас и сконцентрирует внимание на вашей фигуре хорошо если к тому моменту, когда вы соберетесь уходить…

– А я его зна-аю, – неожиданно сказала Настя, обращаясь к Анжелике и совершенно игнорируя Владимира. – Он играет на чем-то и поет. Я в телевизоре видела. У них девочка-певица в черном и белом. И освещение. Все вместе – как текст на странице. Черное и белое – вы знаете, это не моя тема, но заценить могу. Довольно классно получается, хотя и сухо, и хрустит. Он – ваш родственник, да, теть Анджа? Тогда, если они когда-нибудь задумают цветовую гамму сменить, пусть скажут, я им нарису-ую-у…

– Владимир, вы и вправду поете? – спросила Анжелика. – Настя говорила именно про вас?

– Да, с вашего позволения, – Владимир поклонился сначала в сторону Анжелики, а потом – в сторону Насти, которая уже снова, отвернувшись к стене, листала страницы. – Наша группа называется «Детдом».

– Тогда, Владимир, обращаю ваше внимание, – серьезно произнесла Анжелика. – То, что сказала сейчас Настя, дорого стоит во всех смыслах. Не берите в голову форму предложения. Насте, в отличие от вас, никогда не преподавали этикет, и она не очень-то умеет взаимодействовать с людьми по общепринятым правилам. Но дизайн и художественное оформление от Зоннершайн – это модно и это фирма. При этом учтите, что Настена, несмотря на все ее странности, всегда держит свое слово. Она вам пообещала – вы это услышали?

– Безусловно, да! Я крайне признателен госпоже Зоннершайн за ее щедрое предложение.

– Хорошо, а теперь садитесь и излагайте, – вздохнула Анжелика. – Если захотите чаю, скажете сами. Я сделаю.

Спустя некоторое время Анжелика сняла с этажерки телефон, набрала номер и, не обращая абсолютно никакого внимания на обоих своих посетителей, сказала в трубку:

– Светка, ты знаешь, я, кажется, нашла тебе работу. Потом объясню подробнее, а ты пока морально готовься.