Граф Брасс вышел вперед и кивнул на другой конец зала, где слуги сервировали стол:

– Давайте поедим. Мы приказали подать самые лучшие яства в честь вашего прибытия домой.

Пообедав, они сели у огня. Хоукмун показал им Меч, а затем вытащил из-за пазухи Рунный Посох. В воздухе закружились, засверкали огни, образуя какие-то узоры, и зал наполнился горько-сладким запахом.

Все взирали на Посох с немым благоговением, пока Хоукмун не спрятал его обратно.

– Это наше знамя, друзья мои. Именно ему станем мы служить теперь. Мы пойдем в бой против Империи Мрака.

– Против всей Империи Мрака? – Оладан почесал затылок.

– Да, – мягко улыбнулся Хоукмун.

– А разве армия Гранбретании не насчитывает несколько миллионов солдат? – невинно осведомился Ноблио.

– Да, именно несколько миллионов.

– А у нас в замке Брасс осталось всего пятьсот воинов, – произнес, как бы размышляя про себя, граф Брасс. Он вытер рот рукой и притворно нахмурился. – Дайте-ка мне подсчитать…

– Больше пятисот, – уточнил д'Аверк. – Вы забываете, что у нас есть Легион Рассвета. – Он показал на меч, лежащий в ножнах рядом с креслом.

– И сколько же солдат в этом таинственном Легионе? – поинтересовался Оладан.

– Не знаю, может, бесконечно много.

– Ну, скажем, хотя бы тысяча, – размышлял вслух граф Брасс. – Это уже составит полторы тысячи воинов против…

– Нескольких миллионов, – закончил за него д'Аверк.

– Да, нескольких миллионов воинов Империи Мрака, с которыми не нам тягаться…

– У нас есть еще Красный Амулет и кольца Майгана, – напомнил ему Хоукмун.

– Ах, да… – граф Брасс, казалось, нахмурился. – У нас они есть. И еще, кроме всего прочего, мы боремся за правое дело. Так, герцог Дориан? Это тоже сыграет свою роль!

– Наверное… Если мы используем кольца Майгана, чтобы вернуться в нашу плоскость, и выиграем несколько небольших битв неподалеку от Камарга, мы сможем освободить угнетенных и собрать кое-какую армию из крестьян…

– Из крестьян… хм…

– Я знаю, такое соотношение сил вас не радует, граф, – вздохнул Хоукмун.

И вдруг на лице графа появилась улыбка:

– Совершенно верно, мой милый, ты угадал!

– О чем вы?

– Это как раз подходящее соотношение! Я принесу карты, и мы сможем составить подробный план наших действий.

Когда граф Брасс вышел, Оладан обратился к Хоукмуну:

– Мы, наверное, забыли сообщить тебе, что Эльверезо Тозер сбежал. Он убил охранника во время прогулки, затем вернулся сюда, нашел свое кольцо и исчез.

– Это плохая новость, – нахмурился Хоукмун.

– Итак, давайте посмотрим… – сказал граф, вернувшись с картами.

И они начали разрабатывать план действий.

Час спустя Хоукмун поднялся, взял Иссельду за руку, и, пожелав остальным спокойной ночи, они отправились в свои покои.

Прошло уже пять часов, а они все не могли уснуть. Тогда Иссельда и сообщила мужу, что у них будет ребенок.

Хоукмун молча привлек ее к себе и поцеловал. Когда любимая уснула, он встал и подошел к окну. Он долго стоял, глядя на тростники и лагуны Камарга, и размышлял о том, что теперь должен сражаться за нечто более важное, чем просто свои идеалы.

Ему хотелось надеяться, что он увидит своего ребенка, верить, что ребенок родится, даже если сам он до этого и не доживет.

Корабли Мелиадуса неумолимо близились к цели, и вот вдали уже показались башни Лондры. Лицо Мелиадуса, скрытое под маской, озарилось торжествующей улыбкой. Он приобнял за плечи графиню Флану.

– Все в полном порядке, моя дорогая, – прошептал он. – Уже очень скоро ты станешь королевой, ведь там в городе никто ни о чем не подозревает. Им такое даже в голову не может прийти, ведь подобных восстаний не случалось уже много столетий. Хеон к этому совершенно не готов. А уж как они станут проклинать того, кому вздумалось выстроить солдатские казармы вдоль берега!

Хотя плавание их было сравнительно недолгим, Флана уже устала от постоянного шума двигателей и грохота водяных колес. Она теперь поняла, что одним из достоинств парусного судна было отсутствие этого грохота. Графиня подумала, что этим «шумным» кораблям (после того, как они сослужат свою службу) не стоит больше появляться вблизи Лондры. Но это решение казалось ей не настолько важным, чтобы долго думать о нем. Она снова углубилась в воспоминания и стала мечтать о д'Аверке, окончательно забыв о Мелиадусе и его планах. Ее абсолютно не волновало, что с ней случится…