– Я ничего не слышу… – несколько разочарованно произнес Мелиадус.

– Ты ничего не слышишь, потому что ничего слышать не можешь. По крайней мере, в нашей плоскости. Уверяю тебя, что машина издает весьма громкий звук в какой-то другой точке пространства и времени.

Мелиадус приблизился к машине. Она походила на большой медный остов часов размером с человека. Внизу раскачивался маятник и двигались стрелки. Сзади находился предмет с молоточком, судя по всему – гонг.

Пока они рассматривали это странное сооружение, стрелки, качнувшись, передвинулись на половину деления циферблата. Молоточек медленно поднялся, упал на гонг, и тот завибрировал. Но звука барон не услышал.

– Невероятно! – прошептал Мелиадус. – Но как вы будете использовать эту машину?

– Мне надо еще немного подрегулировать механизм, чтобы он смог работать в нужной плоскости, которую я при помощи Тозера сумел найти. Когда наступит полночь, наши друзья в замке Брасс получат неприятный сюрприз.

Мелиадус удовлетворенно кивнул, сказав:

– О благородный брат, ты станешь самым богатым и самым почитаемым человеком в Империи!

Маска-часы Тарагорма слегка наклонилась после слов Мелиадуса.

– Я заслужил это, – тихо произнес Тарагорм. – Благодарить тебя не буду.

– Скажи, ты уверен, что механизм сработает?

– Что ж, тогда я не стану самым богатым и самым почитаемым человеком в Империи, – с юмором ответил Тарагорм. – Мне думается, ты позаботишься, чтобы я был вознагражден менее приятным способом.

Мелиадус порывисто обнял Тарагорма за плечи:

– Не говори так, брат! Не надо!

– Итак, господа, что происходит? В столице беспорядки? – раздался юношеский голос из Тронной Сферы, и острые черные глаза поочередно пронзили каждого из собравшихся в зале.

– Это измена, государь! – воскликнул воин в маске Богомола, опаленной огненным копьем.

– Гражданская война, – уточнил второй.

– И мы оказались совершенно неподготовленными, о мудрый правитель, – проговорил почти про себя воин, стоявший рядом.

– В самом деле, господа. Мы все виноваты. Нас обманули, – король-император медленно обвел взглядом всех собравшихся капитанов. – Калан здесь?

– Нет, великий государь.

– А Тарагорм? – промурлыкал сладкий голос.

– И Тарагорм отсутствует, король-император.

– Так… И некоторые утверждают, что видели на флагмане Мелиадуса?

– С графиней Фланой, о великий император.

– Да, нас ловко обманули. Но надо думать, дворец хорошо защищен?

– Только очень крупные силы могут рассчитывать на успех, о Повелитель Всего Света.

– Но, может быть, они собрали очень крупные силы? А если с ними Калан и Тарагорм, то у них есть и другие средства… Мы подготовлены к осаде, капитан? – обратился Хеон к капитану стражников-Богомолов.

– В какой-то степени – да, Величайший из Князей. Но такого у нас еще не бывало.

– И правда, тогда нам стоит вызвать подкрепление…

– С континента, – добавил один из капитанов. – И Адаз Промп, и Йорик Нанкенсен, и Мигель Хольст, и Шенегар Тротт – все преданные вашему величеству люди там.

– Шенегар Тротт совсем не там, – вежливо поправил его король Хеон. – И можем ли мы быть уверены в преданности остальных?

– Я бы сказал, что да, великий король-император: множество солдат из этих орденов погибло сегодня. Если бы их начальники были в сговоре с Мелиадусом, то солдаты наверняка перешли бы на его сторону.

– Должно быть, так оно и есть. Я принимаю ваше предложение. Отзовите всех лордов Гранбретании. Прикажите им взять с собой те отряды, которые не заняты в военных кампаниях, и как можно быстрее подавите этот бунт. Скажите им, что восставшие причиняют нам массу хлопот. А гонцу прикажите отправиться с крыши дворца на орнитоптере.

В это мгновение откуда-то донесся отдаленный рев огненной пушки, и тронный зал вздрогнул.

– Очень много неудобств, – вздохнул король-император. – Каковы успехи Мелиадуса на данный момент?

– В его руках весь город, Мудрейший Монарх, исключая, конечно, дворец.

– Я всегда считал его своим лучшим полководцем, – с грустью заметил Хеон.

Барон Мелиадус сидел у окна своей башни, откуда так удобно было любоваться бушующими в городе пожарами. Особое удовольствие доставило ему зрелище разбившегося и вспыхнувшего орнитоптера.

Да, вечер был восхитительный. И звезды так ярко сверкали на ясном ночном небе… Чтобы еще полнее насладиться происходящим, Мелиадус приказал четырем рабыням исполнить для него симфонию Джона Лендона, лучшего из композиторов Гранбретании. Музыка, сливаясь с лязгом металла, взрывами и воплями гибнущих людей, приятно ласкала слух Мелиадуса. Он потягивал вино из бокала и, насвистывая, изучал план Лондры.